– Ну конечно, моя дражайшая сестрица. Сначала ее мучили угрызения совести, а потом она оказалась достаточно жестокой, чтобы тебя пытать. Вместе с твоим дедушкой. Перспектива заполучить эту силу развратила их обоих, и то же самое она сделает с тобой. Стоит одной капле новой магии потечь по твоим венам, как ты начнешь хотеть все больше и больше. Это похоже на зависимость.
– Мне не нужна сила, и я никогда не открыла бы источники для себя.
Вдруг Селеста возникла прямо передо мной – так неожиданно и так близко, что кончики наших носов соприкоснулись.
– Правда не открыла бы? Даже если бы могла использовать эту магию, чтобы спасти того, кого любишь? Николая, например?
– Я сказала, что не хотела бы ни капли для себя самой.
– А я бы хотела, чтобы это утверждение никогда не подверглось проверке. – Она снова отодвинулась от меня. – Моя мать, старая королева, обладала даром видеть будущее, ты знала?
– Нет, откуда? – выдавила я. Точно так же, как и Эстера.
– Конечно не знала. – Селеста сделала шаг назад и начала расхаживать по комнате. – Она держала это в секрете. В конце концов, это викканский дар. Я думала, что она будет стыдиться этого, но она не стыдилась. – Ведьма сделала паузу. – Она напророчила мне дочь. За много лет до того, как я забеременела Анкутой. Мать утверждала, что мое потомство принесет нашему народу большое несчастье. Она увидела это в своих дурацких рунных камнях и потребовала, чтобы я утопила своего ребенка, как только рожу. Якобы я должна была убить ее, чтобы спасти нас всех от гибели.
Я слушала молча, а Нексор позади меня будто превратился в соляной столб.
– Но я этого не сделала, – продолжила Селеста. – Вместо этого я заперла Анкуту и почти никого к ней не пускала. Тебе это кажется жестоким, не так ли?
– А разве это не так?
– Может, это и жестоко, но таким образом я спасла ей жизнь. Мать заставила моих сестер поклясться убить мою дочь, если у них появится такая возможность. Заставила их принести ведьмовскую клятву. Что мне оставалось делать? Я любила свою дочь и хотела, чтобы она жила. Пускай она и родилась не от любимого мужчины. Я бы никогда не поступила так с Космином, не допустила бы, чтобы он потерял свою дочь.
Вот почему она его отпустила. Я тяжело сглотнула, осознав смысл ее поступка. Не все в этом мире черно-белое, напомнила себе я. Даже Селеста.
– Но ты оставила ее истекать кровью после рождения Милоша!
– Да. И это было милосердием. Она бы не вынесла и дальше жить в заточении. Я же даровала ей милосердную смерть. От потери крови она просто уснула.
– Ты позволила ей умереть в одиночестве.
– И поступила правильно, потому что не смогла бы смотреть, как из нее вытекает жизнь. Но я сделала это, потому что любила ее, – повторила она. – Даже если ты в это не веришь.
Я старалась вспомнить, что именно Мелинда говорила об Анкуте, но голова словно опустела. Неужели сестра Селесты вернулась в Карайман только ради того, чтобы исполнить волю матери и убить племянницу?
– По всей вероятности, старая королева ошибалась. Будущее переменчиво. Это известно каждому викканину. Это зависит исключительно от нас. У Анкуты была добрая душа.
– Она показалась тебе? – поинтересовалась Селеста. – Почему-то я так и думала. И ты права. Сегодня я думаю, что дело было не в Анкуте, а в том, что кто-то из ее потомков навлечет беду на Ардял.
– Ты имеешь в виду меня?
Хватка Нексора на моей талии ослабла. Видимо, он решил, что мы с королевой уже не набросимся друг на друга.
– Кто знает? Мне следовало раньше рассказать тебе о пророчестве. Мое стремление к бессмертию продиктовано лишь желанием спасти наш народ от вымирания. И теперь ты, конечно, понимаешь, почему я вынуждена настаивать на том, чтобы ты открыла источник.
Она всерьез ожидала от меня понимания?
– Я могла бы убить Милоша, – размышляла она вслух. – Но и для этого оказалась слишком сентиментальна. Я докажу своей матери, что она ошибалась. Что ее рунные камни говорили неправду. Будущее нашего народа в моих руках, и я приведу его к невиданному величию.
Мне потребовалось усилие, чтобы не закатить глаза. У каждого из нас своя правда, а каждая правда – это лишь полуправда. Старая королева, Селеста, Нексор, даже я – все мы интерпретировали события прошлого совершенно по-разному, никто из нас не желал отступать от своей трактовки, и это превратило нас во врагов, поскольку мы стремились к разному будущему. Что лучше для Ардяла, станет ясно только тогда, когда мы сами уже смешаемся с пылью истории.
– Я остаюсь при своем: мне не нужна эта магия. Я верю в Великую Богиню и ее мудрость.
Селеста запрокинула голову и рассмеялась.
– Как скажешь. Даю тебе время до завтра. Потом я хочу знать, где находится один из других источников. Закопайся куда-нибудь. Уединись в таком месте, где, по-твоему, ты сможешь вспомнить, но завтра я требую ответа.
