Это мне подойдет. Одной ночи будет достаточно. Затем я либо умру, либо заполучу сердце души Нексора. Обнимающая меня рука напряглась, я чувствовала контуры его мышц сквозь кожу своей куртки. Чувствовала его надежду на счастливый конец для нас, и мне казалось, что мое сердце сейчас разорвется. Он не поймет.
– Завтра я скажу тебе, где найти источник, и мы откроем его. Только обещай мне, что не будешь отстранять другие народы. Как только Нексор вернется в свое тело, а душа Николая освободится, палатин получит свою долю магии, так же как и виккане. Как того требует обычай. Ты не станешь присваивать источник себе.
– Конечно нет. – Она лгала, мы обе это знали. Селеста готова на все, чтобы владеть магией единолично. – Мы же не собираемся нарушать традицию. Я возьму для нашего народа ровно столько магии, чтобы ее хватило для защиты от людей. Виккане и стригои могут присоединиться к нам в обороне Ардяла.
– Присоединятся, если землям будет грозить опасность. – Мы обе ходили вокруг да около, как две шипящие кошки.
– Тогда решено. Я бы хотела показать тебе еще кое-что. Просто в качестве стимула. Подойди ко мне.
Она не стала дожидаться ответа, а плавно шагнула к окну в полной уверенности, что я последую за ней. Нексор неохотно меня отпустил. Из окна открывался вид не на горы, а на внутренний двор замка. Я ахнула. В воздухе парили клетки. Они напоминали те, в которые люди ради развлечения сажают птиц. Но в клетках королевы находились не птицы, а люди и виккане. Возможно, даже ведьмы-отступницы и стригои. Их было так много и они так тесно толпились в своих летающих тюрьмах, что могли только стоять. Ужасающее зрелище. Слышались пронзительные крики, и я увидела, как призрачные ведьмаки открыли клетку и вытащили оттуда трех пленников, которые отчаянно отбивались. Четвертая жертва, женщина, воспользовалась моментом и бросилась вниз через образовавшееся отверстие. Ее тело упало и разбилось о мощеный двор. Она так и осталась лежать там с вывернутыми конечностями. Пока другие заключенные не успели по ее примеру добровольно покончить с собой, прутья снова закрылись с помощью магии. На труп женщины никто не обращал внимания.
– Как ты можешь быть такой жестокой? – спросила я бесцветным тоном.
У меня на лбу выступил пот, руки задрожали. Как долго узники заперты там? Многие из них лишь апатично цеплялись за прутья. В некоторых клетках заключенные даже пытались взобраться по прутьям на скругленный купол. От чистой безысходности, ведь там не было ни одной двери или отверстия, через которое можно сбежать.
– А что мне еще делать? – спросила Селеста приторно-сладким голосом. – Думаешь, мне нравится быть жестокой? Уверяю тебя, это не так. – Она понизила голос. – В молодости я мечтала сбежать из Караймана вместе с Космином. Я не хотела нести такую ответственность. Хотела маленький домик с садом. Мужчину, который любил бы меня. Но у меня были обязанности, поэтому я отпустила его, подарив будущее, которого он заслуживал. – Черты ее лица настолько смягчились, что Селесту было не узнать.
– Ты могла бы потребовать, чтобы он остался с тобой.
– И ждать, что однажды он меня возненавидит? Даже у меня есть предел. Я отпустила его, и другая женщина родила ему детей. Детей, которые не прокляты. – Королева поджала губы, и вся мягкость исчезла.
Когда-то она была молода. Полна мечтаний и надежд. Все они разбились вдребезги после пророчества ее матери. Но мне нельзя думать об этом. Нельзя сочувствовать ей. Это не оправдывало ее поступков ни в прошлом, ни в настоящем.
– Наша магия угасает, и мне нужна армия, которая будет безоговорочно мне подчиняться, – отрезала королева суровым тоном, из которого полностью улетучилась всякая сентиментальность. – И это – призрачные ведьмаки. Преданные и верные.
– Ты имеешь в виду безвольные.
Она проигнорировала мою колкость.
– Каждый дополнительный день отнимает новые жизни. Мы друг друга поняли?
– Предельно четко. – Я в ответе за всех за этими стенами, чьи души она украдет.
– Хорошо. Тогда увидимся завтра утром и сразу отправимся в путь. Убедись, что твой ребенок и твои друзья готовы к путешествию. Они будут нас сопровождать.
С этими словами она меня отпустила.
– Нам с Селестой нужно кое-что обсудить. Я присоединюсь к вам позже, – тихо сказал Нексор, убирая прядь волос с моего лица. – Если ты не против.
Я подняла на него глаза. Поцеловав его, я подарила ему надежду. Это неправильно, но я ни о чем не жалела. Однако и допустить повторения не имела права.
– Чтобы вспомнить, мне необходима тишина, – тихо произнесла я. – Из кольца трудно что-то извлечь. Столько времени прошло.
– Конечно. – Во взгляде колдуна читалась покорность, и я отвернулась, потому что мне было больно его разочаровывать. Это так же неправильно, как и вся эта ситуация. Меня не должны волновать его чувства. И тем не менее они меня волновали.
