Месть и пламя полностью

Он целовал меня дико и страстно, и я ни в чем ему не уступала. Тело горело, пылало, но этого все равно было недостаточно. Каждая частичка меня настроилась на него. Я вслушивалась в хриплые стоны, которые издавал Нексор, исследуя меня. Сердце колотилось так сильно, что, казалось, вот-вот разорвется, в то время как его губы прокладывали путь по моей коже к самому центру, а когда он уткнулся лицом между моих бедер, я взорвалась. Тянула его за волосы и выкрикивала его имя. А потом Нексор оказался внутри меня. Желание, темное и настойчивое, полыхало в его глазах и зеркально отражало то, что чувствовала я. Двигаясь, мы ни на секунду не отрывали глаз друг от друга. Он проникал все глубже и глубже, пока между нами не осталось ни миллиметра свободного пространства. Мы говорили друг другу глазами все то, что не могли выразить словами. Как сильно любим друг друга, как велик наш страх перед будущим, как мучительно нам будет не хватать друг друга и как горячо мы желали, чтобы Великая Богиня, которой наш народ не молился со времен Вилы, смилостивилась и однажды возвратила нас друг к другу. Достигнув кульминации вместе, мы слились воедино. Нексор обнимал меня так крепко, словно отказывался когда-либо отпускать.

Через день он отправился в Ониксовую крепость и начал свои бесславные попытки постичь секрет бессмертия. Горе, которое текло через меня сейчас, было не только моим собственным, но и горем сердца в шкатулке. Колдун лишил свою душу возможности когда-нибудь вновь так полюбить. Он не доверился Великой Богине. Сегодня я знала почему. Потому что мы оба согрешили. С чего бы ей оказывать нам такую услугу? Мы встречались опять и опять, в разных жизнях, но никогда больше не любили друг друга.

Мне пришлось собрать все свои силы, чтобы отвести руку от шкатулки. И тем не менее я продолжала кожей ощущать его прикосновения, его поцелуи, и мне отчаянно хотелось закричать оттого, что мы все это сами разрушили.

– Я верну тебя ему, – прошептала я, вытирая слезы со щек. – Я все исправлю. Твое заточение подошло к концу.

Когда я обвела пальцами руны, цвет дерева потускнел, и оно стало прозрачным. На миг меня ослепил яркий свет. Из коробки что-то выскочило. Белый заяц. Зверек со сверхъестественной скоростью помчался по коридору. Не успела я встать на ноги, как на его пути вырос ликан и схватил добычу. Я отшатнулась. Нексор следил за мной. Ну разумеется, следил! Заяц, извивающийся в руках чудовища, неожиданно превратился в утку, которая с громким криком попыталась ускользнуть. Я коснулась своей заколки, но еще до того, как она обратилась в метлу, через узкий коридор навстречу утке со сложенными крыльями метнулась Селия и схватила птицу в полете. Утка отчаянно боролась, пытаясь вырваться из рук стригойки. Что-то упало на землю. Однако, прежде чем оно ударилось о дно пещеры, заклинание левитации прервало падение, и из-за спины ликана появился Невен. Я в замешательстве уставилась на эту троицу, а ликан тем временем превратился в Ярона. Что бы ни было в утке, оно парило перед ними тремя, пока они приближались ко мне. Мое облегчение не знало границ.

– Что вы здесь делаете? – осипшим голосом прошептала я. Мне хотелось броситься Селии на шею, пусть даже с их стороны было глупо отправиться за мной.

– Это был очень грязный трюк, – объявила она. В ее глазах вспыхнул гнев. – Очень, очень грязный. Моя мама очень зла на тебя.

Что ж, объятия отменяются.

– Разве она не всегда так ко мне относилась? – Габриэлле Лазарь я никогда не нравилась и в будущем вряд ли понравлюсь.

– Не так, как сейчас. В ближайшие двести лет тебе лучше не попадаться ей на глаза.

– Ну, это нам не грозит. А вы довольно быстро вернулись. – Я скрестила руки на груди.

Селия сердито хмыкнула.