– Да. Нам необходимо найти сердце души Нексора… и Селесты. Мы должны защитить не только себя, но и будущие поколения.
Ответом мне стало молчание, пока Лупа наконец не соизволила ответить:
– Но вернет ли он себе сердце души, когда вернется в свое тело? Как ты думаешь? Будет ли ему достаточно этой жизни с тобой или он попытается сделать вас бессмертными навсегда?
Потрясенная, я уставилась на нее.
– Об этом я не подумала.
Ее лицо потемнело.
– А стоило бы. Зачем ему прилагать столько усилий ради того, чтобы провести с тобой всего несколько лет?
– Как этот парень может быть так одержим тобой? – спросила Ария. – Не пойми меня неправильно. Раньше ты была Эстерой. Несравненной. Сегодня же ты скорее посредственность. Не умеешь ни нормально летать, ни драться, я вообще не видела никаких особых проявлений твоей магии.
Заметно повеселевшая, Лупа фыркнула и с виноватым видом посмотрела на меня:
– Разожги-ка ей небольшой костерок прямо под задницей, чтобы она поверила, что ты действительно несравненная. Отличное прозвище, кстати.
Вопреки всему, что ей пришлось пережить за последние несколько месяцев, сестра не разучилась острить. Я была так этому рада, что даже не могла на нее злиться.
– Только попробуй когда-нибудь меня так назвать.
– Ладно, предположим, ты найдешь сердце души. Тебе потребуется уничтожить его до того, как Нексор вернется в свое тело, или после? – снова серьезно спросила она. – И как ты это сделаешь?
Мы обе посмотрели на Арию, которая пожала плечами:
– Меня на этот счет можете не спрашивать. Это очень черная магия.
Снаружи послышались шаги, и мы замолчали, когда кто-то откинул полотно на входе. В палатку вошел Люциан, окинув нас троих внимательным взглядом.
– Валеа, – поприветствовал он одну меня. – Что ты здесь делаешь?
– Болтаю с Арией и Лупой о том и о сем. – А что, по его мнению, я тут делала?
Ведьмак скрестил руки на груди.
– Разве ты не должна вспоминать расположение источников? Неужели здесь, в палатке, есть что-то, что тебе в этом поможет? – Сарказм в его словах было сложно не заметить.
– В этой палатке, конечно, нет, – ответила я в том же тоне. – Но твой род почти такой же древний, как и мой, и довольно влиятельный. У тебя, случайно, не завалялся какой-нибудь сувенир в память о вашей великой королеве?
– Лично мне ни о чем таком неизвестно. Но могу послать гонца к своей матери. Возможно, она даже что-нибудь с ним передаст. Они с королевой когда-то были подругами. – В два шага Люциан оказался рядом со мной и схватил за руку. – Вы сошли с ума? – зашептал он так тихо, что я едва разбирала слова. – Брианна дала своим шпионам четкие инструкции, и они с рассвета шныряют по лагерю и выведывают, не болтает ли кто-то о том, что именно вчера произошло. Королева не хочет, чтобы просочились слухи о том, кто находится в теле Николая.
– Успокойся. Я просто хотела узнать у Арии, где находится Ониксовая крепость. Чтобы вспомнить, мне нужен какой-то предмет, который принадлежал Эстере. Так что, разговаривая с тобой здесь и сейчас, я делаю именно то, о чем просила Селеста. – Я вырвала свою руку из его хватки.
– Спроси у Нексора. Только следи, чтобы он тебя там не запер.
Ведьмак свернул карту, после чего положил ее в корзину. Я почему-то не верила, что Нексор может так поступить, но, возможно, полагать так было наивно. Под глазами Люциана залегли тени, как будто он не сомкнул глаз этой ночью. Вероятно, у меня самой вид был не лучше, но я вдруг поняла, что не могу воспринимать его поддержку как должное. Для него тоже многое поставлено на карту.
– Ты не передумал? Может, все эти разговоры о защите наследницы престола – всего лишь пустая болтовня?
Ария вскочила на ноги и подошла к ведьмаку. Положила ладонь на руку парня и встряхнула его. Тот едва шевельнулся и выглядел как человек, который принял невероятно сложное решение.
– Люс. – Никогда раньше не слышала, чтобы кто-то называл предводителя Первого ковена сокращенным именем. – Ты чего? Она носит семиконечную звезду.
Люциан очнулся от оцепенения, повертел головой вправо-влево до хруста позвонков, а затем обеими руками потер лицо.
– Выкладывай, ведьмак, – раздалось со стороны Лупы, которая тоже встала.
Но в этом не было необходимости. Я по лицу видела, к какому выводу он пришел за эту бессонную ночь. А именно, что противостоять Селесте и Нексору – чистое самоубийство. Я не могла его винить, и все же испытала большее разочарование, чем следовало бы. Он защищал тех, кого любил и о ком заботился. Я не входила в их число. Под властью Селесты они никогда не будут свободны, но по крайней мере останутся в живых. До тех пор, пока она не втянет их в бессмысленную войну.
