Я подошла к окну и некоторое время наблюдала за танцующими. На краю танцплощадки заметила Селию и Невена. Колдун обнимал стригойку так бережно, словно она была из стекла. Алексей и Люциан прислонились к стене дома неподалеку, и Алексей не сводил глаз с Селии. Посмотрев на небо, где сейчас не кружили призрачные ведьмаки, я обнаружила у окна на противоположной стороне Селесту и Космина. Она прислонилась к его груди, а он обвил ее руками. Внезапно мне стало ясно, зачем мы сюда прилетели: она собиралась предложить ему бессмертие. Но… почему только сейчас? По какой бы причине эти отношения ни развалились годы назад, они могли продолжить их сейчас и править вечно. Осталось ли это предложение для него таким же заманчивым, как и тогда? Любил ли он Селесту до сих пор?
Я аккуратно закрыла окно и легла в кровать. Потом начала беспокойно ворочаться с боку на бок. Кому еще Селеста могла рассказать о заклинании Нексора? Кого еще сделает бессмертным?
Музыка и шум снаружи стихли, и сквозь закрытое окно проникала оглушительная тишина. Тишина, которая разбудила меня и в которую я теперь вслушивалась. Пока не разболелась голова. Темнота в комнате была настолько непроницаемой, что я потерла кончики пальцев друг о друга и зажгла свечи в комнате.
– Лупа, – прошептала я. – Ты это слышишь?
Сестра лежала на боку спиной ко мне и не отвечала. Я осторожно потянула ее на себя, чтобы она перевернулась на спину, и ахнула. Ее глаза невидяще смотрели в пространство, но сердце билось ровно, и она дышала. Кто-то наложил на нее заклятие. Нас заманили в ловушку. Неужели за этим стоит бывший любовник королевы? Я вскочила и влезла в брюки. Каждое движение, даже самое незначительное, ощущалось странно заторможенным, словно я пробиралась по воде. Надо позвать на помощь. Надо узнать, где мои друзья. Живы ли они еще, или кто-то убил их во сне. Дрожащими пальцами я натянула ботинки, в спешке забыла про куртку и выбежала в коридор. Но в какую бы дверь я ни стучалась, они оставались заперты. Не действовало ни одно заклинание. В панике я бросилась вниз, в гостиную, где не было ни души, а потом открыла дверь на улицу. Тележки и столы все еще стояли на площади, а ветер катал забытые кружки по мостовой. Они тихонько дребезжали. Из-за телеги вышла фигура. Я вздохнула с облегчением, узнав Кайлу. Прежде чем я успела что-то сказать, она приложила палец к губам и жестом велела мне следовать за ней. Стригойка перемещалась тише, чем легкий весенний ветер. Я поплыла за ней по воздуху, засомневавшись, что смогу идти так же бесшумно. Что это – сон или реальность? Если сон, то явно кошмар, потому что сердце бешено колотилось, а по спине струился пот. Я двигалась за Кайлой по деревенской улице, а она даже не оборачивалась. Мы остановились только у последнего дома, и стригойка взяла меня за руку, по-прежнему не издавая ни звука. В ее глазах светился страх, когда она указала на расщелину между скалами, куда тропинка уводила глубже в горы. Что мне там делать? У меня более чем достаточно опыта знакомства с пустынными долинами, так что туда я точно не полезу. В памяти внезапно всплыл бард. Что он пел?
– Мама? – Из расщелины громко и отчетливо донесся детский крик, и я бросилась туда. – Мама! – опять позвала на помощь Эстера.
От ужаса я споткнулась, снова поймала равновесие и побежала дальше. Сама по себе в воздухе возникла моя метла и ловко проскользнула у меня между ног. Всхлипнув от облегчения, я вцепилась в рукоять. Она без промедления помчалась к расщелине, которая буквально нас поглотила.
Проход за трещиной в каменном массиве был ненамного шире самого разлома. Зеленый свет исчез, и мрак стал непроницаемым, как черная ткань. Тем не менее метла практически не замедляла ход. По обеим сторонам от меня вздымались скалы. Проход становился все более узким, а воздух – разреженным. Но это не имело значения, я обязана найти Эстеру, даже если на это уйдет остаток моей треклятой жизни. Метла не останавливалась, пока мы не достигли развилки. Правая тропинка спиралью уходила вверх, а другая вела в глубину. Я создала тонкую световую паутину.
– Сверни налево, – прошептало что-то мне на ухо, и я вздрогнула.
