Месть и пламя полностью

– Ты могла бы оставить записку, – повернулась я к Лупе, которая поздоровалась сначала с Эстерой, а потом с Дарианом.

– Прости. Илия освободил меня от заклинания, а потом отвел в свою комнату. Я была сама не своя.

– Ради ее безопасности, – поспешно заверил меня колдун.

Селия кашлянула.

– Сходишь со мной наверх? – торопливо спросила Лупа. – У меня есть кое-что для тебя. – Она показала небольшой сверток.

– Что это?

– Подарок.

– Присмотрите за детьми? – обратилась я к Селии и обоим парням.

– Да. Но поторопись, мы скоро вылетаем. На самом деле Селеста планировала уже давно быть здесь, но, похоже, кое с кем не может расстаться, – откликнулся Илия.

Лупа схватила меня за руку и потянула обратно по лестнице в нашу комнату.

– Сядь, – потребовала она. Боль от смерти Ивана все еще читалась на ее лице, но сегодня девушка уже не казалась такой подавленной.

– Сначала я хочу узнать, что ты задумала.

Она поставила на стол чернильницу и рядом с ней развернула салфетку, в которой лежало заточенное перо.

– Королева мечтает видеть тебя униженной и разбитой, но этому не бывать. Своими испытаниями она стремится показать, у кого из вас преимущество, и тебе пригодится любая помощь, которую ты только сможешь получить. Помни, что ты по-прежнему Пател, даже если эти жуткие способности, которые ты в себе открыла, постепенно стирают твое викканское наследие. – Лупа задумчиво покусывала серебряное колечко, застрявшее в губе, а затем убрала волосы с моего лба.

– Я никогда не буду отрицать викканку в себе, – пообещала я.

– Знаю, – ответила сестра, приподнимая мой подбородок, чтобы я запрокинула голову еще сильнее. Затем она открыла чернильницу и обмакнула в нее перо.

Я поняла, что она собирается сделать, и закрыла глаза, когда Лупа затянула Викканское Наставление. В мое тело вернулся покой, и я почти не почувствовала первый укол на лбу. Мои мысли вернулись к тому месту, где я впервые услышала Наставление. Мама заставила нас выучить его наизусть.

Я вернулась в детство, опустила ноги в холодную воду ручья, протекавшего рядом с нашим домом. Кирилл сидел рядом со мной, а Лупа устроилась на траве. Мы благоговейно повторяли каждое мамино слово. Отец лежал рядом с нами и смотрел на небо. Он молчал.

Только в воспоминании я распознала печаль на его лице. Неужели он тосковал по возможности быть частью народа? Частью сообщества? Я слушала теплый голос Лупы, пока она рисовала, напоминая мне, откуда я и что всегда могу рассчитывать на поддержку виккан. Потому что настоящая битва мне только предстояла.