Одна из свечей погасла. Их были сотни, если не тысячи. Они стояли так плотно друг к другу, что их огонь соприкасался, но служитель сразу заметил ту, которая догорела, словно следил за каждой. Джекс думал, что он достанет коробок спичек или зажигалку, но Истин подошел к потухшей свече и поднес руку к белому дыму. Свеча вновь загорелась.
– Так вы не человек! – воскликнул парень, чуть ли не хлопая в ладоши. Он подозревал, что этот служитель церкви не просто так узнал в Альме мойру.
– Я самый обычный человек, – заверил его спокойным голосом Истин.
Джекс посмотрел на него с непониманием.
– Это так, – вступилась Альма. – Истин действительно человек, просто он одарен богами. Он хорошо служил, и его семья, каждое поколение, следила за этим местом, охраняла его и молилась богам, чтобы их имена не были утрачены и забыты. За это вечное служение он и получил небольшую награду.
– Значит, служитель владеет магией?
– Вовсе нет, – тихо рассмеялся Истин. – Лишь малой ее частью. Моя жизнь длится чуть дольше жизни обычного человека, но я абсолютно смертен, как и ты, юноша. А также могу управлять некоторыми стихиями, но совсем немного. Мои цветы всегда политы и не нуждаются во влаге, в моем стакане всегда есть вода, а пламя свечей не гаснет.
– В таком случае сколько же вам лет?
– Я смотрю, ваш спутник весьма любопытен, – сказал служитель, обращаясь к Альме.
Она лишь пожала плечами, как бы говоря: «Что тут поделать, какой есть». Она уже успела привыкнуть к его расспросам.
– И все же? – настоял Джекс.
– Мне триста семьдесят лет.
Глаза Джекса расширились, а рот слегка приоткрылся от удивления.
– И вы называете себя обычным?
– Служители этой церкви живут до того момента, пока на их место не назначат преемника, – объяснила мойра.
– К сожалению, мой сын умер в семилетнем возрасте, а больше детей у меня не было. Я могу выбрать преемника иным способом, но, увы, пока не нашел подходящую кандидатуру.
Джекса кольнуло чувство вины за вопрос, на который он вынудил ответить служителя.
Альме, в отличие от парня, быстро надоел этот разговор, и, воспользовавшись моментом, пока Джекс переваривал полученную информацию, девушка перевела внимание на себя.
– Истин, – обратилась она к служителю, – мне нужна помощь. Я должна отыскать потерянную в мире людей книгу судеб.
Истин знал, что рано или поздно мойра попросит его о помощи, именно в этом и состояло его предназначение. Поэтому он воспрянул духом и выровнял спину.
– Для этого судьба свела нас, – сказал он, не думая, насколько близок был к правде. – У меня имеется одна вещь, которая может помочь. Это карта.
– Мне нужна эта карта, – заявила Альма, посмотрев в упор на Истина и не дав ему времени на объяснения.
Ее белые глаза смущали его, Джекс заметил, как служитель старался отводить взгляд. Несмотря на всю свою осведомленность о мойрах, видеть их ему еще не приходилось.
Альма подошла к столу и отодвинула пару свечей, освобождая место. Истин, коротко кивнув и даже поклонившись, быстро удалился.
Истин положил на стол карту, аккуратно расправив ее.
Альма старалась внимательно вглядываться, но у нее не получалось даже приблизительно понять все нарисованные обозначения и отмеченные точки.
Мойру не учили разбираться в картах. Она прежде не видела их. Ни разу за свою долгую жизнь, если не считать той странной штуки – навигатора. Все, что ей надо было уметь, – это держать в руках ножницы, но и этот навык родился вместе с ней, Альму не учили владеть ими. А все остальное, что касалось мира… всего остального она не умела. До этого момента Альма не думала, что ей может понадобиться что-то, кроме ножниц и компании из двух сестер.
– Вы не пользуетесь картами «Гугла» или навигатором? Было бы куда практичнее. – Джекс, изогнув бровь, посмотрел на карту.
– Дело в том, что Атропос требуется именно
Джекс провел по карте рукой. Бумага казалась старой, и парень боялся, что она рассыплется прямо на глазах, но этого не произошло.
– Я давно хотел спросить: почему тебя некоторые называют Атропос? – уточнил Джекс, переведя взгляд на мойру. – Тот эриния, Нортс, тоже тебя так назвал.
– Таково мое истинное имя, но я люблю его сокращать, и сестры называют меня между собой Альмой; я подумала, что разрешу и смертному, который вытащил меня из леса, тоже так обращаться ко мне.
Девушка улыбнулась, едва заметно приподняв уголки губ. Отблески свечей падали на ее лицо. Несколько прядей с обеих сторон выбились из-под кепки и упали ей на лоб, Альма не решалась ее снять, как сделала это с очками. Она не хотела обличать перед служителем то, как почернели ее волосы, напоминая о том, что Альма не принадлежит этому миру.
Служитель тихо откашлялся.
– Думаю, уже можно начать, – сказал он.
