А где остановится Маша? У Шелехова нынче полон дом. Гостиница – «казенный» дом, пусто и неуютно. Конечно, Генрих привезет её к себе. Самый хороший вариант для Маши: отдельная комната, современная кухня, роскошная ванная. Они вместе уедут на съемки и вместе вернутся назад. Съемки ожидаются насыщенными, от ночи прихватят, чтобы успеть. Куда она одна поедет ночью? Он к ней больше пальцем не притронется. Она может быть спокойна насчет него.
Генрих открыл кухонный шкаф. Следует докупить листового китайского чая, который нравится Маше. Надо успеть сделать капитальную уборку в квартире перед её приездом, завтра же с утра он позвонит в клиринговую фирму и оформит заказ. И холодильник набить продуктами не мешало бы. Вспомнить, что она заказывала, когда гостила у Шелехова. В крайнем случае, узнать у него самого, что из еды любит Маша.
Максим сообщил Генриху номер рейса, которым прилетала Маша. Генрих со спокойной совестью оставил съемочный процесс на Корецкого и поехал в аэропорт встречать Машу. Он хотел уловить её эмоции, когда она увидит его. Что это будет? Ненависть? Равнодушие? Удивление?
И он поймал, поймал её первый взгляд! Радость! Радость и нежность! Он отвернулся, чтобы скрыть свои чувства. Она не сердится на него. На душе полегчало, и день заиграл новыми красками.
Маша слабо возражала, когда поняла, куда они едут. Но затем отвернулась, и всю дорогу смотрела в окно. Он предложил ей немного отдохнуть дома. С гордостью он открыл дверцу холодильника, продемонстрировав весь ассортимент её любимых блюд и продуктов. Маша предложила приготовить для них быстрый завтрак. Генрих вспомнил, что не позавтракал утром рано, торопился, чтобы не опоздать в аэропорт. Заварили чай. И мило, по-семейному, сели за стол. Маша приготовила нежный омлет, горячие бутерброды с сыром, порезала овощи. Так бы и сидел весь день, глядя на Машу, и ничего не делал. Генрих взглянул на часы.
– Нам пора ехать? – Маша собрала посуду и понесла её в раковину. – Я сейчас, быстро помою.
– Ты сможешь работать после перелёта?
– Выспалась в самолете.
– У нас два дня.
– Максим прислал мне текст. Но я волнуюсь. Вдруг не получится совсем. Хорошо, что ты заранее решил снять эту сцену. При моём полном провале успеешь найти другую актрису.
– Маша, что за унылое настроение? Можем, твою сцену перенести на завтра.
– Нет! Никакого завтра! Я ночь спать не смогу! Сегодня! Генрих, а как мне к тебе обращаться при людях? Генрих Олегович?
– Зачем так официально. На площадке меня называют просто по имени.
– Хорошо. Генрих, но на «вы».
– Я всем сказал, что ты из семьи моих хороших знакомых.
– Каких знакомых?
– Шелеховых, например. Никаких «вы». Кстати, никто не знает, что ты внучка той самой женщины, которую играешь.
– Ты бы мог поднять рейтинги, обнародовав этот факт.
– Мне хватает популярности.
– А как мне одеться? Или мне дадут костюм?
– Наденешь то черное платье, что в котором была в ресторане со мной. Не беспокойся, я больше не позволю себе лишнего. Ты – моя коллега по работе, и ничего больше.
– Платье современное, оно подойдет?
– Его слегка укоротили, в 70-ых ещё не закончился век мини. Оно простого кроя, никаких отличительных деталей, классическое черное платье. Накинешь белый шарф на плечи.
Они возвращались домой по темноте. Маша забилась в угол, не разговаривала. Генрих ругал себя последними словами. Надо было дать ей отдохнуть, настроиться, а он потащил её прямо с самолёта на площадку. Конечно, она растерялась. Сама сказала, что ей страшно. Девочка – не актриса. Почему он решил, что она запросто прочитает свой текст перед камерой. Собственно, от неё требовалось лишь выдать текст без особых эмоций. Сцену делал партнер. Он-то, как раз отыграл прекрасно. Намучились, но, в конце концов, сняли. Поймали камерой то, чего хотели от неё: отстраненность от толпы.
Дома первым делом Маша закрылась в ванной. Генрих не спросил, что она хочет на ужин. Он заварил чай, сидел в кухне и ждал её. Она вышла, отказалась от ужина, отвернулась и пошла в свою комнату. Ему показалось, что она плакала. Одним прыжком он догнал Машу, развернул к себе. Так и есть, глаза припухли и покраснели. Он затащил её в кухню, усадил на табурет, сам сел рядом, дружески обнял за плечи, прижал к себе. Безумно хотелось посадить её, съежившуюся и несчастную, к себе на колени, но не решился.
– Маша, полно, не вздумай переживать, ты справилась.
– Прости, полдня из-за меня потеряли. Не могла собраться. Не получалось, – голос её был несчастным, лицо опущено.
– Для первого раза получилось просто великолепно. Знаешь, наверно, Диму Тонева. Популярный нынче актер, у меня в «Зазеркалье» снимался. В одной сцене он должен был пробежать через двор, перепрыгнуть через бревно, лежащее на земле, вбежать в дверь, а затем выскочить в окно. Два дня не могли снять. Хотели уже дублера приглашать, то не в то сторону побежит, то сначала в окно, затем в дверь. Закончилось тем, что он неудачно открыл дверь, ударился и разбил нос. А как тебе твой партнер? Понравился?