– Конечно. Он же знаменитость! В первую минуту хотела автограф попросить, – Маша уже улыбалась, глядя на Генриха снизу вверх по-детски доверчиво.
Генрих засмеялся.
– После сериала, у тебя станут автографы брать.
– Ты шутишь!
– Вовсе нет. И тебе придется целоваться со своим партнером.
– Артисты же не по-настоящему целуются.
– Ты не знаешь своего коллеги. Он – исключение, обожает натуральные поцелуи.
Маша задумалась, затем улыбнулась.
– Мы с ним договоримся.
– Но мы что-то отвлеклись. Давай, поужинаем. Я здорово проголодался.
Маша засмущалась, отстранилась от Генриха, пошла к холодильнику, пригляделась, выбрала подложку.
– Ты зачем так много еды покупаешь? Гостей ждёшь?
– Никаких гостей. Для тебя купил. Не знал, что тебе нравится: рыба или курица.
– Я завтра вечером уезжаю. Максим сказал, на два дня, я взяла на два дня отгулы.
– Валерка ругался?
– Спокойно отпустил. На съемку у меня большая часть отпуска осталась, и за свой счет могу взять, если не хватит. Все говорят, ты быстро снимаешь. Вот, разогрелись блинчики: один мне, три тебе.
– Спасибо за ужин! Хочешь телевизор, кино какое-нибудь, музыку?
– Нет. Я лучше пойду лягу, устала очень. Я завтра с самого утра хочу успеть заехать к Шелеховым, раз я уже на съемках не нужна. А от них сразу в аэропорт.
Генрих осоловело кивнул, он почувствовал, что глаза у него слипаются.
Утром он застал Машу за завтраком, полностью готовой к выходу.
– Доброе утро!
– Доброе утро! «Ваша овсянка, сэр!» – Пошутила Маша.
– Знаешь, я овсянку не очень люблю. Но в твоем исполнении согласен съесть.
– И правильно. А чтобы не оголодал, есть еще горячие бутерброды с сыром в микроволновке. Всё, мне пора!
– Подожди! Каким рейсом ты летишь? Я заеду к Шелеховым за тобой, отвезу в аэропорт.
– Не стоит, я сама уеду. У тебя же съемка.
– Корецкий справится. Кстати, как он тебе показался?
– Моя подруга сказала, что он похож на мартовского кота. Наверное, из-за его круглого лица и хитрой улыбочки под усами. Ты не обиделся?
– Нет. Имей в виду, твоя подруга, как в воду смотрела. Будь осторожна, не верь этому коту.
– Спасибо, что предупредил, пока я во все тяжкие с твоим другом не ударилась.
Генрих перевел разговор на другую тему, хотелось продлить эти утренние посиделки.
– Ты знаешь, что у Шелеховых нынче полон дом? Валентина вернулась из Краснодара, а семья младшего сына с тремя детьми с отдыха. Хотел спросить, а как жена Шелехова к тебе относится? Ты же часто у них бываешь в гостях.
Маша заулыбалась.
– Павел и Валентина – удивительная пара. Они до сих пор сохранили нежные чувства друг к другу. Валентина принимает всё, что одобряет её муж. Она родом из Краснодара, необычайно гостеприимна, как все представители южнорусских народов.
– Интересно, откуда у них так рано правнук появился?
– О, это романтичная история. Их старший сын в 15 лет поехал в гости в Краснодар к сестре Валентины. Там встретил девочку, безумно влюбился и остался в Краснодаре. Они в 18 лет поженились с той девочкой, через год у пары сын родился. Они до сих пор счастливы в браке. Ну, и внук Шелеховых довольно рано женился.
– Повезло сыну Павла: сразу встретил свою любовь.
Маша, помявшись, спросила:
– Генрих, ты уверен, что именно меня хочешь снимать в своём фильме? Может быть, пока не поздно, найти профессиональную актрису. Я не обижусь.
– Нет, это не обсуждается. Я тебя вижу в этой роли. Ты справишься. Мы с Максимом поможем и подскажем.
– Когда вы планируете приступать ко второй части? Вернее, к той части, где я участвую?
– В Сочи – осенью. В начале ноября, когда выпадет снег, – в Новосибирске. Сцена прощания на вокзале зимой. Попутно отснимем Новосибирск под снегом. Летние кадры города у нас есть. Павильонные съемки от погоды не зависят. Я постараюсь скомпоновать, как тебе удобно.
– Спасибо. Генрих, не провожай меня, пожалуйста.
Он пожал плечами.
– Как хочешь.
Маша хотела обсудить с Павлом Николаевичем один деликатный вопрос. О портрете Марьяны Кузьминичны. После смерти бабушки портрет стал темнеть, а после сорока дней изображение полностью исчезло залитое непонятной чернотой. То, что портрет разговаривал с бабушкой, Маша никому не могла рассказать, кроме Шелехова. Он не считал их с бабушкой сумасшедшими, верил в реальность происходящего.