– Машенька, мы тебе всегда рады. Заходи, приезжай.
Валя подсела к мужу.
– Как дела у нашей девочки?
– Валя, а я ошибся насчет них с Генрихом. Они умудрились влюбиться друг в друга, но боятся оба себе в этом признаться.
– Если действительно любят, то признаются и себе и друг другу.
Съемки в Сочи откладывались несколько раз. Маша уже и с Новиковым договорилась, и неделю отпуска оформила. Два раза переносила свой отпуск, затем Валерий Сергеевич рукой на неё махнул, разрешил неделю без оформления использовать. Да и сама она нервничала, вспоминая свой не совсем удачный первый опыт. В Новосибирске первый снег выпал, затем второй и третий. Снег растаял. Зима не началась, но ничего не помешает снегопаду разом упасть на мокрую холодную землю, и до весны закрыть всё белым покрывалом.
Наконец, ей позвонил Максим Корецкий: съемочная группа выдвигается в Сочи, Маше нужно прилететь как можно быстрее. Корецкий встречал её в аэропорту. Пока ехали на машине, Максим с удовольствием болтал с Машей, сообщал последние новости. Они сняли небольшой уютный отель на окраине города, наняли местную повариху, готовит та изумительно. Генрих всегда любил комфорт. Маша, одетая в куртку на подкладке, перебила Макса:
– Почему затянули съемки? Не прохладно сейчас сниматься в летней одежде?
– Ты что, прогноза погоды в Сочи не смотрела?
– Как-то не поинтересовалась. Я думала, здесь всегда тепло.
– Тепло? Здесь почти две недели скандинавский циклон бушевал. На море шторм, на суше дожди и ветер. Сидели в Москве, ждали у моря погоды! – Макс окинул взглядом Машину куртку. – Не переживай, здесь днем теплее, чем ранним утром. Не успеешь замерзнуть.
– Когда съемка? Прямо сейчас?
– Нет. Солнце сейчас не то. Успеешь вещи бросить и перекусить. Тебе завтрак оставили, Генрих распорядился. К обеду яхту подгонят к пирсу. Сегодня снимаем сцену на яхте.
– Как похоже на Генриха! – Не удержалась Маша.
– Он заботится о коллективе, следит, чтобы все позавтракали, отдохнули. – Продолжил Максим.
– Я имела в виду съемку, а не завтрак.
Отель оказался действительно очень уютным: небольшой двухэтажный домик, обвитый диким виноградом, живописно смотрелся среди скал. Пока они шли по извилистой тропинке ко входу в отель, Макс нарвал в камнях небольшой букет из сиреневых мелких цветов и протянул его Маше. Цветы имели нежный приятный аромат, перебивавший запах моря: соли и ветра.
Местную повариху звали Наташей. Она дружелюбно улыбалась Маше, подогрела и подала завтрак.
– Эти цветы поставьте без воды в вазочку, они засохнут и всю зиму простоят у вас дома сухим букетом, как память о Сочи, – посоветовала Наташа.
– Как они называются? – Спросила Маша.
– Я не знаю. Мы их в постельное белье кладем для отдушки и с сухоцветами ставим в зимние букеты.
Генрих зашел на кухню и поздоровался с Машей.
– Маша, я рад, что ты вовремя прилетела. Как раз успеваешь позавтракать, переодеться и на грим.
Маша попросила у Наташи высокую пустую банку под цветы, и поставила их на подоконник.
Ну и перемерзла же Маша на этой яхте! Какое тепло?! Максим виновато держал рядом одеяло, чтобы в паузах Маша могла погреться. Маше даже понравилось обниматься со своим партнером: всё теплее, чем на ветру в легкой одежде.
Вечером кто-то принес местного легкого вина. После ужина они сидели за общим столом, отмечали первый съемочный день в Сочи. Маша отогрелась, закутавшись в свитер. Корецкий без перерыва рассказывал анекдоты и разные актерские байки. Он постоянно смотрел на Машу. Генрих был немногословен. Они все поздно разошлись по своим комнатам.
Маша разобрала постель, но не спалось. Насыщенным оказался день. От соленой рыбы захотелось пить, и она, стараясь не шуметь, пошла за водой. Ступила было на лестницу, и остановилась, замерла. Темная фигура метнулась в кухню. Генрих! На фоне освещенного окна он прошел к её банке с цветами. Маша четко видела, как Генрих заменил старые цветы своими, такими же. Утром Маша подошла к окну. Она перебирала цветы, расставляя их аккуратно в банке, незаметно убирая сор и травинки. Действительно, пахнут изумительно. Маша прижалась к ним щекой и вдруг поймала взгляд Генриха. Пришлось отвернуться, чтобы он не заметил, как она смутилась. И что бы значила эта его выходка с цветами?
Неделя пролетела, как один день. Маше нравилось наблюдать, как работает Генрих. Он, оказывался в нужный момент и в нужном месте, без крика и ругани, умело управляя процессом. Команда работала настолько слаженно, что Маше казалось, что они все без слов понимают друг друга. Слегка утомил Корецкий. Он не то, чтобы ухаживал за Машей, нет, оказывал почти незаметные знаки внимания. Вроде и разговаривать не о чем, но осадок неприятный остался. Маша старалась не обращать внимания, тем более, свободного времени не оставалось ни на что.
В последний вечер Маша вышла на берег попрощаться с морем. Генрих шел ей навстречу. Он остановился, и они пошли рядом.
– Знал, что ты придешь на берег. Устала за эту неделю? Вымотал я тебя?
– Дома отдохну. Мне понравилось работать с тобой. Тебе не говорили, что ты – гений?