Достав из пакета две осиновые ветки, я связал их между собой найденным в шкафу шнурком. Получился немного кривой, но вполне отчетливый крест.
– Книга напирает на то, – добавил я, – что осина обязательно должна быть свежесрубленной. Наверное, так у дерева сохраняется максимальная концентрация сил. Поэтому я и съездил сегодня в Белый лес, достав нам пару веточек.
Убрав крест обратно в пакет, я достал из шкафа большой кувшин, в котором мама хранила святую воду. Перелил ее в литровую пластиковую бутылку. Поразмыслив, наполнил еще одну. Кто знает, что может случиться?
Время до вечера мы убивали у меня. Влад позвонил предкам и снова отпросился ко мне на ночевку. В воздухе царило напряжение, и каждый из нас пытался по-своему успокоить нервы в ожидании ночной миссии. Друг уткнулся в телефон, я же решил пока почитать. Незаметно сгустились сумерки, и наступила ночь.
Около одиннадцати мы начали собираться. Одевшись во все темное, взяли каждый по купленному мной фонарю. Я прихватил пакет, в котором лежали осиновый крест и бутылки со святой водой. Еще раз прогнал в голове план. Вроде бы ничего не забыли.
Кладбище находилось в получасе ходьбы. Проникнуть внутрь не должно было составить особых трудностей. Благодаря нашему богатому опыту прошлых (исключительно дневных) вылазок на кладбище мы хорошо знали все прорехи в старом заборе, через которые запросто могли попасть на территорию.
Хоть мы и не были там уже пару лет, я не сомневался, что ограда осталась в прежнем плачевном состоянии. Знали мы и тамошнего сторожа, дядю Васю, добродушного старичка, который, впрочем, был слегка глуховат, что всегда давало возможность проскользнуть на кладбище незаметно.
Подойдя к кладбищу, мы спрятались за стоявшим недалеко от входа деревом и приступили к наблюдению. В будке охранника горел свет, и вскоре мы заприметили дядю Васю, чем-то занятого внутри. Кажется, он ставил кипятиться чайник. Отлично – для нас главным было знать, что сторож здесь, а не делает обход территории. Столкнись мы с ним по пути к могиле Палыча, и весь план пойдет прахом.
Заходить через главный вход мы, разумеется, не собирались. Удостоверившись, что сторож на месте, мы выглянули из-за дерева и, двигаясь по противоположной стороне улицы, пошли вдоль кладбища. Из-за туч показалась луна, благодаря чему стало значительно светлее. Я мысленно порадовался, что наш и без того неприятный поход на кладбище хотя бы обойдется без дождя.
Обогнув угол, мы остановились у боковой ограды. В этом месте, как мне помнилось, находилась здоровенная дыра в заборе, через которую можно пролезть внутрь. Фонари мы пока не включали – находясь все еще достаточно близко от главных ворот, опасались, что сторож увидит свет.
Нащупав в потемках нужную доску, я отодвинул ее в сторону, образовав проход, не очень широкий, но достаточный, чтобы протиснуться. Аккуратно придерживая доску, я прошел первым, Влад за мной.
Мы оказались на небольшой полянке с несколькими покосившимися надгробиями. Я постарался сориентироваться, где мы находимся, как вдруг откуда-то сверху раздался крик козодоя. Его необычная трель разнеслась по кладбишу скорбной, пугающей мелодией. Мне стало не по себе.
– Козодой кличет мертвецов… – услышал я шепот Влада.
Пробравшись вперед через могилы и несколько раз споткнувшись, мы все-таки вышли на главную аллею и направились в дальнюю часть кладбища.
Я проверил часы, благо циферблат светился в темноте. До полуночи оставалось двадцать минут. Отойдя на достаточное расстояние, мы включили фонари. Со светом стало чуть спокойнее, но только чуть – надгробные памятники то и дело прорисовывались во мраке, будто наступая со всех сторон. Неестественная для города тишина давила на уши.
Сжимая в одной руке фонарь, другой я крепко держал пакет с крестом и святой водой. Почему-то казалось, что из тьмы на нас может кто-то напасть и попытаться отобрать пакет.
Мне вдруг подумалось – как мы вообще докатились до такой жизни? Если бы пару недель назад кто-нибудь сказал мне, что на пару с Владом мы будем в полночь на кладбище проводить обряд по изгнанию духа Палыча, я бы точно покрутил пальцем у виска…
Впереди показался мрачный силуэт высокой сосны. Сердце молотом заколотилось в груди в предвкушении кульминации. В темноте эта часть кладбища и вовсе выглядела так, словно здесь многие годы не ступала нога человека.
Подходя к могиле, я вновь почувствовал, насколько атмосфера вокруг нее отличается от той, что окружает остальную территорию кладбища. Напряжение было почти осязаемым. Здесь физически ощущалось зловещее присутствие чего-то, чему не место на земле…
Не доходя метра два до могилы Палыча, мы с Владом остановились. Я оглянулся, убедившись, что за нами не идет сторож, затем положил пакет на землю и бережно достал осиновый крест. Посмотрел на часы. Без пяти минут полночь.
