– Вы, сосунки, даже не представляете, с кем связались. Мои умения выше самого вашего понимания. Ваши жалкие попытки противостоять мне и силам, подвластным мне, вызывают лишь гомерический хохот. Но это ничего, ничего, скоро вы все узнаете. Очень скоро вы на собственной шкуре прочувствуете, кто такой Григорий Павлович Кутемкин…
Я хотел сказать что-то вроде: «Ты так просто нас не возьмешь!» или что-нибудь обидное, но понял, что буквально не могу открыть рот. Губы словно сшили нитками. В этом мире темноты и пустоты мы не были хозяевами своих тел. Я ощутил, как помещение вдруг закружилось, а потом и вовсе исчезло, и я соскользнул в темную бездну, разделяющую сон и явь…
Когда я открыл глаза, в окне уже забрезжил робкий, бледный рассвет. Все тело нещадно затекло: оказалось, что я уснул на стуле, привалившись головой к книжному шкафу. С хрустом размял шею, затем посмотрел на Влада, который тоже проснулся и теперь осоловело оглядывался по сторонам.
Друг был не в лучшем виде – растрепанные волосы, землистого цвета кожа, темные мешки под красными от лопнувших капилляров глазами. У меня имелись стойкие подозрения, что и я выглядел не лучше. Да уж, преследование Палыча не прошло для нас даром, а самое главное – мы только что проиграли очередную битву, и надежды на победу в войне стали совсем уж призрачными…
Мы с Владом поняли друг друга без слов – не было нужды обсуждать недавний сон, явно приснившийся нам обоим. Подавленные, мы перетекли на кухню, где я соорудил нехитрый завтрак – горячие бутерброды с сыром и ветчиной – и сварил кофе. Мы неспешно поели.
Я чувствовал себя так, будто по мне проехался каток, а потом вернулся и проехался еще раз. Следовало крепко подумать, что же делать дальше. Палыч недвусмысленно намекнул, что времени у нас осталось немного.
– И чего он к нам привязался? – проворчал Влад. – Ему что, на том свете заняться нечем?
– Видать, сильно мы его тогда разозлили. Да еще, как назло, накануне его смерти. Поэтому, наверное, его ненависть еще усилилась. Последнее впечатление – самое сильное.
– Может, рассказать обо всем предкам? – предложил друг. – А те в полицию заявят.
– Ага, – фыркнул я. – Так нам и поверили. Ты прикинь, приходим мы и говорим: «Уважаемые, нас тут призрак колдуна-чернокнижника преследует в родном подъезде. Вы нам не поможете?» Единственное, на что мы сможем рассчитывать, так это на переезд в дурку, где мы с тобой благополучно и отбросим коньки – либо от недосыпа, либо от инфаркта. А то и от того, и от другого…
– Логично, – пожал плечами Влад. – И что будем делать?
– Думать будем, – решительно произнес я. – Думать, думать, думать. Впадать в уныние нельзя, это все равно ни к чему не приведет. Надо хорошенько напрячь кочерыжку, авось что-нибудь и надумаем…
На этом и порешили. Влад пошел к себе, а я продолжал сидеть на кухне, размышляя о текущей ситуации. Все правильно, думать лучше поодиночке. Даже великий Шерлок Холмс, когда ему требовалось серьезно пораскинуть мозгами, всегда уходил в себя и старался уединиться.
С момента пробуждения меня не покидало ощущение, что я что-то упустил. Проворонил важную деталь, которая может указать путь к разгадке.
Я прокрутил в голове недавние события. В среду мы наведались в гости к Палычу, видели его кабинет и пугающую колдовскую стену. Было ли там что-то, чему я сразу не придал значения? Вроде бы нет…
Ладно, идем дальше: вчерашний ритуал. Проведен по всем правилам, но оказался совершенно бесполезным. Затем сон. О чем во сне говорил Палыч? Как всегда происходит со снами, детали уже начали ускользать от меня, меркнуть в памяти, но я изо всех сил старался припомнить мельчайшие подробности. Колдун высмеивал наш ритуал, использование земли с его могилы, а потом… кажется, он говорил что-то об источнике информации? О том, что «интярнет» не несет в себе никакой пользы в подобного рода материале.
Может, мы просто не там искали? Выбрали неверный источник информации?
Да, вероятно, именно это и подразумевал Палыч. Хорошо, будем исходить из этого. Тогда какой источник в такой щепетильной области можно считать надежным и проверенным?
И тут меня осенило.
Книги. Вместилище знаний, накопленных человечеством в течение многих и многих веков. Возможно ли, что Палыч, сам того не желая, выдал нам ключ к тому, где можно найти действенный способ борьбы с нечистью? Конечно, я не мог знать наверняка, но чувствовал, что в этом есть рациональное зерно.
Ладно, предположим, я прав, и что из этого следует? Я прекрасно отдавал себе отчет, что в моей домашней библиотеке точно нет книг по эзотерике и методам борьбы с призраками. Во-первых, родители этой темой никогда не интересовались. Во-вторых, я подсознательно догадывался, что книга, в которой может содержаться заслуживающая доверия информация, должна быть старой, скорее всего, выпущенной даже не в двадцатом веке, а еще раньше. В нашем шкафу, насколько я знал, книг с годом выпуска раньше пятидесятых не имелось.
Я ощущал себя так, словно шаг за шагом разматывал длинный, коварный клубок, все ближе подбираясь к разгадке.
