— Я тоже так думаю, — кивнул Келдыш. — Помимо бешеной стоимости, в этом проекте есть много чисто технических моментов, которые ещё необходимо прояснить. Прежде всего — защита от радиации, охлаждение тяговой плиты, и работа амортизирующего устройства в условиях космического вакуума. Там предполагаются большие проблемы со смазкой движущихся частей. Вот если эти проблемы удастся преодолеть, тогда посмотрим.
— Кхм… Если позволите, Никита Сергеич, хотел бы чуть добавить, — подал голос незнакомый Хрущёву человек на дальнем конце стола.
— Слушаю вас, товарищ…
— Иевлев Виталий Михайлович, — представился тот. — Работаю по проекту ядерного ракетного двигателя.
— Да, да, помню, ваш вопрос будем сейчас обсуждать, — сказал Хрущёв.
— Да, я как раз по этому вопросу, — сказал Иевлев. — Мы с 1953 года работаем над концепцией ядерного ракетного двигателя. (В реальной истории с 1955 г)
— Да, да, помню, конечно, — сказал Хрущёв. — Так как ваши дела с ядерным двигателем, Виталий Михалыч?
— У нас готов проект реактора, Никита Сергеич, — ответил Иевлев. — Сейчас начали изготовление деталей реактора и двигателя. Переданные Мстиславом Всеволодовичем материалы очень ускорили работу. Когда бы мы ещё догадались изготовить ТВЭЛы в виде витых спиралек… Сейчас строится стендовый комплекс для испытаний двигателя и реактора. Испытывать компоненты будем сначала по отдельности. Вначале запустим реактор, потом прокачаем горячий газ от горелки через двигатель. Убедимся, что по отдельности компоненты работают, и только после этого перейдём к отработке двигателя в сборе. Но это, полагаю, уже после 1960 года — раньше не успеем. Наверняка в процессе экспериментов вылезут непредвиденные проблемы и придётся переделывать конструкцию. Дело-то новое. Ожидаем, например, проблему с выносом делящегося материала потоком рабочего тела, проходящего сквозь реактор. Намётки в этом направлении есть, меры принимаем, но насколько они действенны — покажет эксперимент.
— Ясно, Виталий Михалыч, — ответил Хрущёв. — А насчёт газофазного реактора вы не прикидывали?
— Предварительные расчеты и компоновки проводили, Никита Сергеич, но для работы по двум направлениям сразу пока мало людей и денег, — ответил Иевлев.
— Деньги дадим. Людей подбирайте. Через Игоря Васильевича держите связь, если что, он меня предупредит, я подключусь, — сказал Хрущёв. — Газофазный реактор — вещь перспективная, но сложная, чем раньше начнём, тем дальше продвинемся.
— Спасибо, Никита Сергеич, — ответил Иевлев. — Я, собственно, вот что хотел сказать. Если наша работа будет продолжена, будет должное финансирование и поддержка со стороны ЦК и Совета Министров, я сделаю двигатель, который отвезёт наших космонавтов на Марс. Тем более — на Луну. Сейчас главное — не останавливать работы, вести их планомерно. Тогда всё получится.
— А вот если наша марсианская экспедиция обнаружит на Марсе что-то, ради чего стоит основывать там постоянную базу, тут уже можно будет подумать об «Орионе».
— Но для начала нам надо сделать модульный носитель на кислороде и водороде, грузоподъёмностью тонн на 30, чтобы иметь возможность выводить на орбиту крупногабаритные блоки орбитальных станций, — продолжил Иевлев. — Я несколько залезаю в область компетенции Главного Конструктора, но, раз уж его тут нет, позволю себе чуть продолжить.
— Ещё нам понадобится аэрокосмическая транспортная система, так сказать — воздушно-космический самолёт, чтобы эти орбитальные станции обслуживать, доставлять на них космонавтов и расходные материалы. Такой самолёт будет многоразовым, в отличие от нынешних ракет-носителей, а значит, стоимость вывода на орбиту килограмма груза можно будет ощутимо снизить.
— А построив орбитальную станцию, — заключил Иевлев, — мы затем можем пристыковать к ней топливные баки и разгонный блок с ядерным двигателем, и превратить её в тяжёлый межпланетный корабль для полёта к Луне или Марсу.
Смелость предложения Иевлева Хрущёву понравилась.
— Спасибо, очень интересное предложение. Впечатлили, Виталий Михалыч. Мощно.
— В этом варианте, Никита Сергеич, мне нравится то, что результаты каждого этапа по отдельности могут быть полезны для обороны или народного хозяйства в целом, — заметил Курчатов. — Тяжёлый носитель нам явно понадобится, орбитальная станция — тоже. Ну, я, конечно, не специалист по космосу, это с Главным конструктором обсуждать надо, но перспектива исследовать Солнечную систему уже в этом столетии, мне представляется, того стоит.
— Смело, — произнёс, Хрущёв. — Очень смело. Построить долговременную орбитальную станцию, по сути дела — завод в космосе, попутно создав тяжелый носитель и межпланетный корабль…
— Ну, не тяжёлый, скорее, средний носитель, — поправил Иевлев. — Тяжёлый — это тонн на сто и больше, такой нам сейчас не потянуть.
— Да-а… — Хрущёва все никак не отпускало. — Этот вопрос я с Главным конструктором буду обсуждать. И вас, товарищи, приглашу, — обещал он Курчатову и Иевлеву.
— Какие у нас ещё там перспективные направления наметились? — спросил Хрущёв у Курчатова.
