— Реактор-ускоритель, Никита Сергеич, — напомнил Курчатов. — Очень интересная и перспективная разработка, а главное — реализуемая уже на данном этапе. (http://rnd.cnews.ru/news/top/index_science.shtml?2010/08/31/406847)
— Нужно лишь построить ускоритель элементарных частиц, синхрофазотрон. Его всё равно будем строить, скорее всего — в Дубне, в новом Объединённом институте ядерных исследований. (В реальной истории там и построили, в 1957 году) К нему надо пристроить реактор, в котором поток протонов из ускорителя будет облучать тепловыделяющий элемент из тория.
— Опять торий? Я смотрю, всё в него упирается, — удивился Хрущёв.
— Не обязательно торий. Но начинать проще с него. А вообще такой реактор может перерабатывать ядерные отходы, — пояснил Курчатов. — Там есть одна загвоздка: ускоритель элементарных частиц сам потребляет для разгона протонов очень много электричества. Но выход энергии из такого реактора тем не менее, заметно превышает энергозатраты. А главное — такой реактор работает, только пока идёт облучение протонным потоком. Стоит опустить рубильник — и реакция прекращается. Никакой самоподдерживающейся реакции, после выключения реактора охлаждать его надо не несколько месяцев, а гораздо меньше.
— Так это же замечательно! — вставил Хрущёв. — Гораздо безопаснее уранового реактора.
— Да, — согласился Курчатов. — При этом такой реактор может работать как бридер, нарабатывая оружейный плутоний. Радиоактивных отходов при такой реакции также образуется значительно меньше.
— Ещё лучше! — заулыбался Никита Сергеевич.
— Кроме того, есть информация, что положительный энергетический выход в таком реакторе можно получать, облучая нерадиоактивные элементы, например, свинец или ртуть. — сказал Курчатов. — Энергии протонного потока хватает, чтобы их атомные ядра делились с образованием большого количества высокоэнергетических нейтронов. Но это надо подтвердить экспериментом.
— Очень интересно, Игорь Васильевич, — поблагодарил Хрущёв. — Кто в Дубне может заняться этой темой?
— Владимир Иосифович Векслер, полагаю, — ответил Курчатов. — Он будет строить ускоритель, ему и карты в руки.
— Никита Сергеевич, — сказал Доллежаль. — У нас ещё вот какая проблема — очень нужна дистанционно управляемая техника, позволяющая работать в зонах высокой радиоактивности. Не только для ликвидации аварий, но и для проведения регламентных работ. Я знаю, что сейчас активно развивается электроника и телевидение. Это как раз то, что нужно для создания такой техники.
— Так вам, Николай Антонович, что конкретно нужно? — уточнил Хрущёв. — Я ведь не специалист, для меня попроще объясняйте.
— Скажем, очень бы пригодились механические руки, оснащённые телекамерами, — пояснил Доллежаль. — Как стационарные, так и на гусеничном шасси.
— Гм… Это целая отдельная отрасль промышленности намечается… — задумался Хрущёв. — Но делать надо… Подумаем. Вы составьте подробный список того, что нужно.
— Никита Сергеич, у меня по этой части есть кое-какие идеи, — намекнул Курчатов. — Давайте потом предварительно обсудим, прежде чем выносить на общее обсуждение.
— Хорошо, — согласился Хрущёв.
Обсудив основную часть повестки дня, Хрущёв распустил совещание, попросив задержаться только Курчатова.
Игорь Васильевич ожидал, что Первый секретарь захочет подвести итог совещания, но Хрущёв заговорил о другом:
— Теперь по тематике управляемой термоядерной реакции. Вы, Игорь Василич, лучше меня изучили всю информацию оттуда. И сами знаете, что за 60 лет гора родила мышь. Нихера не получилось ни на этих «токамаках», ни на стеллараторах. Денег в эти исследования вбухана чёртова уйма, а реактора с положительным и устойчивым энергетическим выходом и в 2012 году как не было, так и нет. Можно предположить, что магнитное удержание плазмы в земных условиях — путь тупиковый и на техническом уровне даже 2012 года — нереализуемый.
— Вы хотите закрыть исследования по термояду? — помрачнев, спросил Курчатов.
— Ни в коем случае! — покачал головой Хрущёв. — Не закрыть. Реорганизовать. Ваш недавний доклад в Харуэлле фактически сделал вас знаменитостью. Лицом советской атомной физики. К вам прислушиваются специалисты мирового уровня. Поэтому, Игорь Васильевич, а напишите-ка вы статью… Нет, лучше, открытое письмо! Да, открытое письмо в ведущие мировые газеты, с предложением создать международный центр по исследованию термоядерной реакции.
— Гм!… — Курчатову идея явно понравилась. — А почему бы не вести такие исследования в нашем Объединенном институте в Дубне?
— Потому, что я хочу привлечь к финансированию этих исследований ведущие капиталистические страны, — пояснил Хрущёв. — Пусть они вкладывают миллиарды в исследования, о которых мы точно знаем, что в ближайшие 60 лет с них результата не получить.
— Это не совсем так, Никита Сергеич… Были достигнуты очень важные результаты, к примеру, по физике плазмы…
— А разве в информационной подборке этих результатов нет?
— Там всё на научно-популярном уровне, — пояснил Курчатов. — В лучшем случае — может задать направление для исследований, уберечь от неправильного выбора.
