— Ясно, — кивнул Хрущёв. — Мы тоже будем участвовать в финансировании этих исследований, а договор надо будет грамотно составить, чтобы каждая страна-участник имела доступ ко всем результатам исследований всего научного сообщества.
— Самое главное, можно будет понемногу передавать всем этим капиталистам точно дозированные сведения по всем этим «токамакам», которые ещё лет 60 не заработают, — сказал Никита Сергеевич. — Пусть они свои деньги тратят. А мы возьмём только реальные результаты, по той же плазме, к примеру…
— Вы хотите дурачить всё научное сообщество? — нахмурился Курчатов. — Мне бы не хотелось в этом участвовать…
— Игорь Василич, дорогой, я вас уважаю за ваш дар государственного мышления, — пояснил Хрущёв. — Ну подумайте чуть-чуть с точки зрения государственного деятеля. Наука и культура, они, к сожалению, подчинены тем же законам классовой борьбы, что и все остальные общественные проявления. Можно долго рассуждать о единстве мировой науки, но, пока существует капитализм, он будет стремиться уничтожить социалистические страны, потому что мы для него как заноза в заднице. Заметьте, все достижения науки прежде всего ставятся на службу войне или капиталистической пропаганде.
— Поэтому, чем больший финансовый ущерб мы нанесём капитализму, тем легче будет нагрузка на бюджет нашей страны. Вот потому я вас и прошу поучаствовать в этом проекте. К тому же, вы сами сказали, что были получены и полезные результаты тоже.
— Гм… — Курчатов задумался. — Может быть, вы и правы.
— К тому же, — не отступал Хрущёв, — такое международное сотрудничество в области самых передовых достижений науки, свободный обмен научной информацией будет и нам полезен, и создаст Советскому Союзу более благоприятный образ на Западе. А то уже надоело читать, что у нас по улицам медведи с балалайками на танках ездят!
Курчатов расхохотался.
— Хорошо, Никита Сергеич, уговорили.
— А что вы хотели предложить насчёт этих дистанционных… ну, то есть, механических рук, что Николай Антонович упоминал?
— Да я, знаете ли, подумал, что к этому проекту можно было бы привлечь на конкурсной основе различные студенческие конструкторские бюро и даже школьные кружки из Домов Пионеров, — сказал Курчатов. — Понимаете, молодёжь — у них энергии много и мозг работает активно, они ещё не зашорены грузом опыта. Пусть конструируют, заодно учатся, осваивают физику, теоретическую механику, теорию машин и механизмов на практике. Глядишь, лет через 10 получим поколение грамотных инженеров.
— Интересное предложение… — задумался Хрущёв. — Вспоминаю себя в молодом возрасте — ох, как интересно было с техникой всякой возиться… Я ведь слесарем был… Надо подумать…
— Давайте, я поручу подготовить технические задания на требуемые образцы техники, — предложил Курчатов. — Чтобы всё было серьёзно. Опубликуем их в журнале «Техника-молодежи», к примеру. И объявим конкурс. Притом прямо так и заявим, что манипуляторы эти нужны для использования на будущих атомных электростанциях СССР. Представляете, какой будет энтузиазм? Ну, и для победителей надо предусмотреть весомые премии. Скажем, по 10000 рублей за каждый проект-победитель. В масштабах страны выйдет выгоднее, чем поручать разработку какому-нибудь проектному НИИ. Провозятся лет пять-десять, потратят миллионы, а на выходе получим очередное неработоспособное чудовище.
— Кстати, я в той вашей ЭВМ видел среди книг несколько интереснейших пособий по робототехнике. Надо бы их отредактировать на предмет дат и схемных решений, которые пока нереализуемы, и опубликовать в открытом доступе, как детскую и учебную литературу.
— Хорошая идея! — согласился Хрущёв. — Сегодня же дам поручение ребятам Серова, которые информацию готовят. Спасибо, Игорь Васильевич, замечательное предложение.
Курчатов не подвёл. В начале мая было опубликовано в газете «Правда» его открытое письмо, которое с подачи агентства ONN перепечатали все ведущие газеты мира. Игорь Васильевич сообщил, что советскими учёными достигнуты значительные результаты в исследовании управляемой термоядерной реакции, и предложил создать международный центр исследования термоядерной энергии в мирных целях.
МИД СССР, Академия наук и МинСредМаш поддержали предложенный проект. После блистательного выступления Курчатова в Харуэлле одними из первых интерес к проекту проявили британские учёные. (В 1956 году это словосочетание ещё воспринималось серьёзно:)) Затем на заброшенную наживку клюнули французы, а следом и Западная Германия. А Франция и Германия были основателями ЦЕРН.
Заинтересовались и американцы. США участвовали в ЦЕРН только как наблюдатели, но объём исследований американских учёных, проводимых в ЦЕРН, был достаточно велик. Велик оказался и соблазн заполучить результаты обычно совершенно секретных советских исследований.
«Советы впервые решили поделиться с мировым научным сообществом результатами своей обширной ядерной программы», — прокомментировал инициативу Курчатова президент Эйзенхауэр: «Мы должны использовать этот шанс, ведь следующий может представиться ещё через 10–12 лет.»
