— Алеф, не будь дурой. Их было пятеро. Они сражались с врагами в туннелях. Они помечали повороты паутиной. А теперь они пройдут сквозь врата вчетвером. И протащат через них нас. По-твоему, Место Силы будет разбираться, добровольно мы прошли или нет? Оно наказывает всех, даже если кто-то один даст другому по морде!
Судя по выражению лица, до Алеф дошло. Она за секунду прошла долгий путь от неверия к изумлению, и от изумления — к животному ужасу.
— И в случае чего нас отсюда никто не вытащит, — привёл я решительный довод. — Я бы попытался сбежать, Алеф.
Но ей, похоже, дополнительная мотивация уже не требовалась.
Сквозь тугой кокон прорвалось длинное лезвие кинжала. Как из «выкидухи». Значит, я не ошибся в своих расчётах, руки ей примотало крайне удачно.
— Молодец, — похвалил я. — Давай, теперь потихоньку расшатывай. Без резких движений. Мне кажется, пауки видят только двигающиеся объекты.
— Серьёзно?
— Не знаю… Может быть, я путаю их с тираннозаврами…
— О боже…
Алеф закатила глаза, но лезвие задвигалось, постепенно расширяя прореху.
Паутина, затвердев, утратила свои «липучие» качества, иначе задача оказалась бы посложнее. Но у Алеф дело шло споро.
Я отвернулся, попытался заслонить её попытки от пауков, которые не обращали на нас никакого внимания. Они стояли перед Вратами и щёлкали, мяукали друг на друга. Что ж, ребята, понимаю. В такой ситуации наверняка есть о чём поспорить. Я бы обязательно спорил.
Сам я тоже изо всех сил старался возиться в своём коконе, ослабляя, растягивая паутину. И вдруг пальцы коснулись нагрудного кармана. Я не сразу понял, что это в нём, а потом память вернулась из отлучки.
Батончик.
Тот самый чёртов «протеиновый батончик».
Что ж, вот и повод испытать. Буквы рекомендовали сожрать его перед рейдом, но у меня, увы, нет машины времени, так что… Лучше поздно, чем никогда.
— Почти, — прошипела Алеф.
— Можешь разрезать мой кокон? — шепнул я через плечо.
— Погоди…
Я почувствовал прикосновение. Алеф резанула сзади, и это сильно мне помогло. Я выдвинул вперёд руку, шипя сквозь зубы от напряжения. А миг спустя рука появилась у меня перед лицом. С батончиком.
Обёртку я содрал зубами и целиком засунул батончик в рот. Разжевал, проглотил… Ну вот, теперь, кажется, можно рискнуть призвать топор. Если зарублю себя сам — будет, конечно, обидно и глупо, но…
Один из пауков, стоявший спиной к Вратам, особенно громко мяукнул. Тот, что стоял к нему мордой скачком развернулся и, моментально оценив обстановку прыгнул к нам.
— Чёрт! — крикнул я, больше не скрываясь.
Я услышал визг Алеф, а потом — топот её ног. Повернул голову, не веря глазам, и увидел только взметнувшиеся пряди её светлых волос с сединой паутины.
Алеф сбежала.
Паук приземлился возле меня, следующим прыжком перелетел и почти настиг Алеф. Но его остановило чьё-то мяуканье. Паук затормозил, не добравшись до поворота, повернулся и раздражённо щёлкнул. Ему пощёлкали в ответ.
«Запасная еда убегает!»
«Хватит тратить время. Там у нас будут другие заботы».
«Но еда…»
«У тебя есть ещё еда. Возьми эту еду».
Я похолодел, осознав, что начинаю понимать их язык. Если можно называть это языком.
А ещё — оттого, что понял: еда — это я.
Паук шагнул ко мне, предполагая поднять меня к себе на спину.
Ну — сейчас, или никогда.
— Пошёл в задницу, — прошипел я сквозь зубы. — Решили сдохнуть — давайте без меня!
Пальцы сжали рукоять топора, лезвие, образовавшись из пустоты, рассекло несколько слоёв жёсткой паутины, и я что было сил рубанул им, высвобождая верхнюю половину туловища.
Свобода!
Я и не думал, что силы после батончика вернутся так скоро и в таком изобилии.
Паук явно не ждал, что «еда» сумеет выбраться из кокона.
Паук явно не привык, чтобы «еда» его атаковала.
И когда лезвие пробило фасеточный глаз, паук завизжал больше от изумления, чем от боли. О, я и об этом узнал из его визга. Он недоумевал. Он спрашивал вселенную, что вообще происходит.
Я перехватил топор и ударил по второму глазу.
На руки брызнула красная холодная жидкость. Не кровь — что-то другое. Я застонал от отвращения, выдернул топор и повернулся к остальным.
Ещё трое, которые уже не растеряны. Которые распределились по стенам и потолку, окружают меня с трёх измерений вместо привычных для драки двух.
Дерьмо!
Бежать было некуда. Мечущийся слепой паук заблокировал пути отхода. Я мог либо рваться к Вратам, либо принять бой. Но даже проход к Вратам был лишь обманчиво свободен. Жало вонзилось бы в меня прежде, чем я бы успел пройти хоть половину пути.
Я рубанул вниз, рассёк остатки паутины, всё ещё сдерживающей мне ноги, и прыгнул вперёд и в сторону.
Вовремя.
Паучья лапа рассекла воздух надо мной.
Я упал — опять на выбитое плечо, но вспышку боли проигнорировал, вскочил на ноги и взмахнул топором.
Показалось, или лезвие сверкнуло? Не так, будто отражало свет, а как будто светилось само. Фиолетовым светом.
Реакция не подвела меня. Жало, которое летело мне в глаз, упало на пол, а из покалеченного брюшка хлынула красноватая жидкость. Паук, лишённый оружия, заверещал.
