Я предвкушал её вопрос. И ещё сильнее предвкушал свой ответ. И как все вытаращатся на меня, даже Алеф, которой такое, верно, и в голову не приходило.
Но даже вопрос Лин не успел прозвучать.
Кто-то закричал наверху. Мы одновременно вскочили, подняли головы.
— Отойди от неё, ты! — прокричал знакомый голос толстяка, имени которого я так и не узнал.
— Нет, — прошептала Алеф и сжала мне руку.
Там, на четвёртом ярусе, происходила какая-то борьба. И вдруг один человек начал стремительно падать.
— Нет! — выдохнула Лин.
— Не-е-ет… — простонал Сайко и закрыл руками лицо.
Толстяк стоял наверху с видом победителя. За его спиной стояла знакомая мне коротко стриженная блондинка из стаффов.
А третий человек упал с хрустом и стоном на пол.
Это был Скрам.
— Всё нормально! — крикнул он голосом до такой степени неестественным, что у меня мурашки побежали по коже. — Я просто оступился, я просто… Ы-ы-а-а-а! — заорал он.
Похоже, адреналин схлынул, и боль затопила всё. Скрам лежал на полу, с переломанным позвоночником, с кровью, выплёскивающейся изо рта, и орал.
Кажется, в этом крике страха было даже больше, чем боли.
Пока мы обсуждали свой хитрый план, столовая постепенно заполнилась людьми. Пока ещё не все пришли, только ранние пташки. Но на крики высыпали к перилам и остальные.
Все молчали, широко раскрыв рты и глаза.
Я вдруг понял, что теперь у меня не вызывает отвращения то, что эти люди спокойно стояли и смотрели, как жрут толстяка.
Они просто знали, что от таких мудаков всегда будут неприятности. И не просто неприятности, Неприятности с большой буквы. НЕПРИЯТНОСТИ капсом. НЕПРИЯТНОСТИ жирным капсом и с тремя восклицательными знаками!!!
Пол содрогнулся.
Где-то зародился, прокатился по залу и утих страшный рык.
А потом в глазах потемнело.
Здравствуй, друг!
Вы не смогли задушить в себе скверну взаимной вражды.
Вы поставили личные интересы выше интересов общества.
Из-за таких, как вы, погибали цивилизации, и сейчас вы увидите, как это было.
Пришёл час твоего Наказания.
Возьми оружие и постарайся выдержать его с честью.
Защити свою семью.
Защити своих друзей.
Защити своё общество.
Удачи!
В жизни каждого человека рано или поздно наступает такой период, когда он думает, что теперь-то уж точно знает о жизни всё.
Это необходимо. Этакая защитная реакция психики. Познав крохотный пузырёк вокруг себя, мы убеждаем себя в том, что это — всё.
Ну, по крайней мере, этого нам хватит, чтобы дожить до собственных похорон.
Иначе, наверное, нельзя. Иначе можно просто сдохнуть от ужаса перед неизвестностью, которая окружает тебя, давит многотонным грузом, справиться с которым нет никакой возможности.
Я пробыл в Месте Силы два дня.
Я выжил в туннелях в режиме Усиления и даже сохранил жизнь Целительницы.
Я побывал на паучьем уровне, где до меня, предположительно, не бывал никто.
Я видел Врата и вернулся обратно.
Этого мне хватило, чтобы вообразить, будто о первом уровне Места Силы я знаю… ну, если не всё, то достаточно, чтобы расхаживать тут, сунув руки в карманы, и поплёвывать.
Наказание раскрыло мне глаза на реальное положение дел и избавило от иллюзий навсегда.
Дверь, ведущая в туннели, распахнулась сама, и внутрь, клацая челюстями, ворвались два шатуна. Помню, я ещё подумал, что это ерунда. Утренняя зарядка с поправкой на местные реалии. Поработаем немного топорами и мечами.
Потом внутрь хлынуло нечто светло-зелёное, полупрозрачное. Какая-то слизь, объёмом около куба, навскидку.
— Знаешь, почему эту штуку назвали холодцом, Крейз? — спросила Лин, которая запрыгнула на стол и помогала взобраться Минку.
— Вопрос с подвохом? — хмыкнул я. — Она мерзкая, студенистая и…
— Вспомни, из чего варят холодец, — перебила Лин. — А потом попробуй сунуть внутрь руку. У тебя их две — развлекайся.
— С ним бесполезно драться, — сказала Алеф и тоже вскочила на стол, потянула меня за собой. — Просто держись подальше.
Холодец пополз к нашему столу — мы ближе всех сидели к двери.
В зале началась паника. Никто не торопился рубить мертвецов, все забирались на столы и занимали оборону. Стаффы закрылись в кухне и подсобных помещениях.
Я поднял голову и нашёл взглядом толстяка. Тот так и стоял там, наверху, глядя вниз, будто его парализовало, будто он превратился в памятник самому себе и своему идиотизму.
Скрам продолжал кричать:
— Поднимите меня! Поднимите меняа-а-а!
Гайто бросился к нему на помощь. С третьего яруса, с противоположной стороны зала.
Я был гораздо ближе, и я сам не заметил, как спрыгнул со стола.
— Крейз, нет! — взвизгнула Алеф. — Крикун!
Я не понял, что она имела в виду. Знал лишь две вещи: мне нужно подхватить Скрама, и ещё — он будет орать. Не просто орать. Он начнёт вопить так, что у меня башка разорвётся на тысячу кусков. Потому что человека со сломанным позвоночником просто нельзя поднимать и тащить, это верная смерть или вечный паралич в обычном мире. А здесь — всего лишь адская, ни с чем не сравнимая боль.
Но я верил в то, что любая боль будет лучше непоправимой и окончательной смерти.
