— У-у-у-ум-м-м, — тихо загудел крикун. — У-у-у-у-ум-м-м-м-м…
— Нет, — прошептал я, чувствуя, как опять мир начинает соскальзывать в воронку.
Крикун наклонился ко мне, и его пальцы обвили мне руку. Чуть тёплые, шероховатые. Моё лицо оказалось в пугающей близости от кожистой воронки, снова и снова издающей этот страшный, ни на что не похожий звук.
Всё происходило куда быстрее, чем раньше. Я провалился в эту воронку и какое-то мгновение, напоминающее вечность, находился в Ничто. Вне времени и пространства. Вне всех возможных миров.
Но миг прошёл, и я ощутил твёрдый пол под ногами.
Я стоял на полу, но не у себя в комнате. А рядом стоял крикун и держал меня за руку. Воронка продолжала гудеть. Но теперь в этом гудении я различал как будто бы слова.
«Смотри, — слышал я. — Должен видеть».
Длинный палец указывал куда-то вперёд. Я проследил за ним…
Я узнал место, в котором оказался.
Та самая комната, где на нас напал шатун. Комната с огромным телевизором на стене. Именно на телевизор указывал длинным серым пальцем крикун. Я всмотрелся в рябь «белого шума».
Вот, как и в прошлый раз, появилась картинка, только на этот раз она не исчезла, а задержалась.
Я был прав. Камера снимала большой участок красновато-коричневой земли. И теперь я сумел разглядеть «предметы», которые его усеивали.
Это были не предметы, а холмики земли. Взрыхлённой, вытащенной и брошенной обратно красновато-коричневой земли.
Могилы.
Гигантское кладбище занимало весь обзор.
Здесь не было надгробий, не было крестов — ничего такого. Только холмики. Которые могли означать всё, что угодно.
Могли ведь?..
Что-то двигалось там, в этом царстве смерти. Я прищурился, всматриваясь. И в этот момент экран словно бы перестал существовать.
Я был там. И — не совсем «был». Просто я очень хорошо видел трёхметрового робота, который катился по незасеянному могилами участку земли на массивных гусеницах. У робота не было головы. Только гусеницы, корпус и руки, заканчивающиеся щупами. На руках робот нёс…
Сначала я подумал, что это — человек. Но быстро понял, что ошибся.
Длиннопалые руки без ладоней — похожие на щупы робота. Серая дряблая кожа. Только вот воронки не было. Было лицо. Плоское и невыразительное. С двумя щелями вместо носа. С закрытыми глазами и безгубым ртом.
Существо было мертво. И робот, остановившись, сбросил его в свежевырытую могилу. Секунду постоял над ней, как-то задумчиво повертел своими щупами, а потом, развернувшись, покатился обратно.
Я тряхнул головой.
Снова экран. Помехи. Белый шум.
— Что это?
Нет ответа.
— Что ты хотел мне показать?!
Нет ответа.
Я повернулся, и крик застыл у меня в глотке, не в силах вырваться.
Крикуна не было.
У меня за спиной стоял Скрам. Вернее, голова Скрама, на которой едва-едва угадывалось сожжённое «холодцом» лицо. Всё остальное туловище представляло собой студенистую зелёную массу.
Скрам протянул ко мне руку — ещё один сгусток зелёной субстанции — раскрыл рот, пытаясь что-то сказать.
По лицу пробежала судорога, и то, что удерживало останки Скрама в вертикальном положении, перестало действовать. Зелёное месиво хлынуло на пол, растеклось, достигло моих ног.
Я закричал.
И проснулся.
Я сидел на своей кровати, тяжело дыша. Даже не дыша — ловя ртом воздух, молекулы которого, казалось, все усилия прикладывали, чтобы не попасться.
В душ как будто и не ходил. Пот — градом. Господи… Проклятый толстяк сглазил насчёт кошма…
Мысль оборвалась на полуслове.
Краем глаза заметив движение, я резко повернул голову и увидел крикуна.
Он стоял посреди комнаты и «смотрел» на меня своей воронкой. Убедившись, что я его вижу, он медленно поднял руку и погрозил пальцем.
— Что? — прошептал я. — Что за?..
Крикун развернулся и подошёл к двери. Щёлкнула щеколда.
— Стой! — заорал я.
Движение убивает страх.
Я стиснул рукоять топора и бросился вслед за крикуном. Но когда я выскочил в коридор, он уже был у первой двери, поворачивал колесо.
— Стой!
Я побежал так быстро, как никогда не бегал. Сам не знаю, что хотел сделать. Зарубить эту тварь? Попытаться расспросить?
Коридор был пуст.
Дверь закрылась за крикуном. Колесо повернулось обратно.
Я врезался в дверь с разбегу, не обращая внимания на боль, повернул колесо, распахнул дверь, побежал дальше.
Пусто, везде пусто. Ещё одна дверь — и я вырвался на галерею, опоясывающую общий зал. Вцепился руками в перила, завертел головой.
Раненых убрали, растащили по комнатам.
Стаффы заканчивали с уборкой.
Пять человек стояли и что-то обсуждали недалеко от двери. Готовились выйти в рейд и, быть может, умереть.
Фальм, Гайто, этих двоих не знаю… Пятый — Дуайн. Американец, который пытался подкалывать меня в первый день, который входил в пятёрку Лин. Оказывается, он тоже выжил.
Ни намёка на крикуна.
Я бросился обратно. В тренировочный зал, в душевую, в туалет. В свою комнату. Перед комнатой Скрама я заставил себя остановиться.
Хватит.
Хватит, Крейз.
Ты сейчас с ума сойдёшь, если не остановишься.
Нет никакого крикуна, это был лишь сон.
Но дверь-то открылась. Я же точно её запирал перед тем как лечь.
