Силы, которых и так было небогато, окончательно меня покинули. Я, волоча ноги, вернулся к себе. Упал на стул, положил на стол руки и уронил на них голову.
— Проклятое дерьмо, — сказал я комнате приглушенным голосом. — Однозначно.
— Крейз?
Я с криком подскочил на месте, и удивлённая рожа Гайто наглядно мне показала, до какой степени я неадекватно взвинчен.
— Ты только дуба не врежь с перепугу, — сказал он, предостерегающе подняв руки. — Ещё одного Наказания не хватало.
— Постараюсь, — прошептал я, рухнув обратно на стул.
Руки дрожали, колени — тоже. Чёрт… Надо как-то приводить себя в порядок. Для начала, наверное, поспать — только нормально, без всяких глючных снов.
— Видел, как ты выскочил, будто ошпаренный, а потом назад унёсся, — сообщил Гайто. — Ты как в целом?
— Нормально, — бросил я.
— Уверен?
— А если и нет? У тебя случайно завалялся пузырёк с антидепрессантами? Или я не обратил внимания на кабинет психолога? Может, предложишь погонять шкурку на время?
Гайто хихикнул и показал мне большой палец:
— А ты осваиваешься. Одобряю. Признай, поначалу шокировало, как мы общаемся, да?
— Н-да уж, — пробормотал я и отвёл взгляд.
— Что же до твоего вопроса… — Гайто подошёл и уселся на стол, как так и надо. — Таблеток и психологов не обещаю. Но мы можем поговорить. Это не стыдно, брат. Мне ты можешь сказать всё, что угодно, я никому не расскажу. Будет гораздо хуже, если ты сейчас промолчишь. Потому что потом твоё молчание может превратиться в проблему.
Передо мной сидел парень, который только что потерял друга, и пытался мне помочь.
— Не погибай, — вырвалось у меня.
— Не понял? — приподнял бровь Гайто.
— Я хочу, чтобы ты вернулся из рейда живым. Плевать, чего это тебе будет стоить.
— Ты… мне приказываешь?
— Считай, что так.
— Брат, я даже не в твоей пятёрке.
— Ты будешь в моей пятёрке. Когда вернёшься. И мы уйдём отсюда все вместе. Я знаю путь.
— Ты про те забавные цифры, что Алеф написала на столе? Да, мы попробуем по ним пройти.
— Удачи. Но если что-то пойдёт не так, ты должен вернуться.
— Крейз… — Гайто соскочил со стола и сделал вид, будто смотрит на часы. — Ты — конченый псих. Мне это нравится. Надеюсь, на том свете я буду по тебе скучать.
Он вышел из комнаты, а я задумался над тем, почему сказал ему это. И ответ лежал на поверхности.
В моём бредовом сне Скрам открывал рот, отчаянно пытаясь что-то сказать. Ему было практически нечем говорить, но он старался, и я услышал…
То, что я услышал, могло быть — «Сайко».
Или «майка».
Или вообще «банка».
Но я сейчас отчего-то был уверен, что Скрам пытался сказать: «Гайто».
В двенадцать часов пятёрка ушла.
Поскольку они были единственными кандидатами, квадратная тумба не долго морочилась с выбором. Луч просто сразу же ударил в грудь Гайто. Тот изобразил на лице радостное изумление, как у тех, кого вызывают на сцену получать Оскара.
Я сидел на скамейке, в числе провожающих, и не удержался от смешка.
Гайто оправился. Во всяком случае, у него уже получалось вести себя, как прежде.
Правда, это ровным счётом ничего не говорило о том, что происходит у него в голове. Или, если можно так выразиться, в душе.
Здешние ветераны привыкли терять и привыкли терпеть боль, снова и снова возвращаясь с того света. Привыкли улыбаться там, где обычные люди ломаются раз и навсегда.
Но это не значит, что они сами никогда не сломаются.
— С богом, — вздохнула сидящая рядом со мной Лин, когда дверь за ребятами закрылась.
— Ты как? — спросил я.
— Такое ощущение, будто гораздо лучше, чем ты. Что происходит, Крейз? Ты после Наказания более живым выглядел, а сейчас — тебя будто из могилы вырыли.
Я содрогнулся, вспомнив кладбище на экране. Или не на экране…
— У-у-у… — протянула Лин. — Пошли.
— Куда? — удивился я.
Лин встала первой и единственной рукой потянула меня за плечо.
— Перекусим. Следуй мудрому правилу, Крейз: стресс надо заедать. Запивать не надо — плохо кончится.
— Да и нечем…
— Да и нечем, — согласилась Лин. — Пошли, обчистим кухню. Наведём шороху среди стаффов. Ты и я!
— Аминь, сестра, — согласился я.
Кухня встретила нас той тишиной, которая возникает внезапно, на полуслове, когда в аудиторию заходит преподаватель.
Стаффы вытянулись по стойке смирно. Те же самые девчонки и пацаны, которых я видел позавчера, сидя здесь с Жастом. Может быть, кто-то из них замёл на совок Жаста и выбросил его в утилизатор… Хотя и вряд ли. Кажется, уборкой занимались другие стаффы. Учитывая сколько их, не удивлюсь, если есть две отдельные должности: держателя совка и заметателя праха.
— Что? — с вызовом спросила Лин. — Если вы вдруг не заметили, завтрак мы пропустили. Мы вместо завтрака подыхали там, — указала она большим пальцем себе за спину.
— К сожалению, Лин, туннельные твари ворвались в кухню, — размеренно сказал китаец с изуродованной рукой.
— И всё сожрали? — огорчилась Лин.
— Растоптали. Уронили и растоптали. Но у нас, разумеется, есть кое-что. Вы знаете, где.
— Отлично, — обрадовалась Лин и опять потащила меня в дальний угол кухни.
Здесь я ещё не был. В глаза бросились вмонтированные в стену шкафчики — четыре металлические дверцы в ряд.
