— Соби, когда я в ограничителях, слабеешь и ты. И посмотри, чем это заканчивается. А тебе к боли не привыкать. Так что отныне ты будешь всеми силами защищать меня от оков. Не можешь заклинаниями, как все нормальные Бойцы, значит, будешь собой. В школе у тебя это неплохо получалось. Хотя от лучшего Бойца за какое-то там грёбаное десятилетие я ожидал немного иных результатов. Ты пропустил три атаки от щенка-недоучки! Ты неоднократно побеждал их в школе! И что? Где всё это?! Где твои хвалёные победы? Или ты только в школе умел быть лучшим? Твой собственный сенсей сто раз нам повторял, что в поединке должны быть какие-то там красота и изящество, иначе он не имеет смысла. И где? Где это?!
— Мы победили, Сэймей, — шепчет Агацума, пока я перевожу дыхание.
— Победили?! Не победили, а опозорились. Мне такая победа не нужна. Такую победу мог принести мне любой Боец, в которого я наугад ткну пальцем. Любой второкурсник! Но не ты. Ты опять ослушался моего приказа. Мне ещё раз нужно повторить, чтобы ты не отвлекался на меня и вообще про меня не думал, когда бьёшься?! Ладно уж, повторю. Повторяю, Соби! Ты меня слышишь?
Он несколько раз поспешно кивает.
— Запрещаю отвлекаться на меня во время битвы. Это приказ!
И для закрепления эффекта бью его по Связи. Совсем слабо бью — он только вздрагивает. На большее меня уже не хватает.
— Да, Сэймей.
— Второй приказ. Защищать меня в бою любым способом, — подумав, добавляю: — Если только он не граничит с безрассудством и не приведёт к твоей гибели без необходимости.
— Да, Сэймей.
Его плечи напрягаются — ждёт ещё одного удара. Но я уже машу на это рукой: мои посылы для него сейчас лишь уколы булавкой, а мне ещё домой как-то идти нужно. Я однозначно должен его наказать, но по-нормальному уже не выйдет. И бить я его не собираюсь. Больше никогда. К счастью, есть и другие способы, которые и для меня затратными не будут, и отпечаток оставят.
— А сейчас получишь то, что должен, — говорю я, помедлив. — Зажигалку дай.
О, вот это стоило сказать хотя бы ради того, чтобы увидеть его лицо! Тут же забыв о том, что собирался разыгрывать покорного мученика, Соби вскидывает на меня такой изумлённый взгляд, что я бровей его под чёлкой уже не вижу. Многое бы отдал за то, чтобы узнать, какой набор вариантов у него сейчас в голове расцвёл.
Бойцов при обучении не посвящают во многие тонкости, которые точно были бы им интересны. Например, Соби наверняка думает, что в качестве наказания я могу его порезать — ведь резал уже два раза. Теоретически могу. Но он не в курсе, что делать я так никогда не стану — это на пользу Связи не пойдёт. Лезвие у нас — источник Имени и мой инструмент для замены ассоциаций. И справился я оба раза на отлично. А вот если в дальнейшем использовать нож для наказаний, ассоциативная цепочка поползёт. Нельзя давать искусственное Имя и наказывать одним и тем же способом. Если и дальше говорить о том, чего я не могу, то я не могу его сечь. Это у нас коронная фишка уже Минами. И ассоциации опять смешаются и превратятся в такую баланду, которую я вовек не расчерпаю. А вот огонь… это штука с точки зрения Связи безопасная.
В том, что Агацума сегодня весь день абсолютно невменяем, я убеждаюсь сию секунду. Сначала позвонил мне в урывке между парами, потом внезапно разоткровенничался и замечательно открылся, хоть и не планировал. Затем бой провёл через одно место. Теперь я на него наорал, напугал — в первую очередь своей рукой многострадальной. Под финал потребовал зажигалку. У него сейчас наверняка ум за разум заходит, а рука, которой он лезет в карман, не просто подрагивает, а трясётся. Такое вижу у него первый раз. И даже понимаю, что он не самого наказания боится, просто я лечиться отказался и атмосферу нагнал соответствующую. Постарался, да. Ну не успокаивать же его теперь. Перед тем как наказывать.
Пластмассовый чёрный «Крикет» с поцарапанным корпусом наконец ложится мне в правую ладонь. Левой я благоразумно стараюсь не двигать, хотя боль от этого не уменьшается. Отдав мне зажигалку, Соби опять опускает голову и кладёт руки на колени. Но глаза его всё равно приковываются к колёсику, которым я пару раз смачно чиркаю. О чём, интересно, он сейчас думает? О том, почему я не приказал раздеться? Я ещё не выжил из ума, чтобы портить его до такой степени.
— Ты хорошо запомнил всё, что я приказал?
— Да, Сэймей.
— Надеюсь. Хотя в ближайшее время, глядя на себя в зеркало, ты точно этого не забудешь. А если забудешь потом, мне не сложно будет повторить.
Дёргаю его за волосы, перебрасывая самые длинные пряди вперёд. Подношу зажигалку и чиркаю колёсиком в нескольких сантиметрах от кончиков.
Соби не вздрагивает, только челюсти сжимает. Он и головы не поворачивает — скосив глаза, смотрит, как светлые кончики волос в секунду чернеют и укорачиваются, ползя изломанными нитями вверх. Появляется резкий запах палёной органики.
Если он действительно услышал всё, что я ему сейчас сказал, выводы сделает быстрее, чем оплавится его шевелюра.
