Сначала в его глазах неподдельная тревога, только возрастающая с каждым сантиметром, на который я сдвигаю зажигалку. Чёрно-серая полоса шириною в ладонь уже поднялась до плеча. Потом он вдруг хмурится, словно решает что-то, и… переводит взгляд в другую сторону, на мою левую руку. Вот теперь в его глазах самая настоящая боль. А за тем, что творится с его волосами, он больше не следит.
Значит, всё понял…
Я отпускаю кнопку и кидаю зажигалку ему на колени. Он на автомате ловит её, прячет в карман. Смотрит по-прежнему на мою руку.
— Всё, Соби, — говорю я, незаметно вздыхая, чтобы он не ждал от меня продолжения экзекуции.
— Сэймей…
— Нет.
— Но разреши…
— Сам дойду.
Он поднимает на меня взгляд, полный немого укора.
Да, Соби, я уже выучил все твои возможные реплики. А тебе бы пора выучить мои.
— Пожалуйста, прости меня. Этого больше не повторится, — говорит он очень серьёзно.
Я опять начинаю злиться из-за этой заевшей где-то на середине пластинке, но вдруг понимаю, что забыл самое главное. То, от чего он сразу придёт в себя и что подведёт финальную черту под тем, что я сейчас сделал.
— Я прощаю тебя, Соби. Моё прощение осело где-то в горстке пепла. Но это был наш последний бой, после которого мне захотелось сменить Бойца. Понятно?
— Да, Сэймей. Спасибо.
Одним плавным, но стремительным движением он поднимается с колен и выглядывает наружу. Дождь почти кончился, едва-едва накрапывает. Соби поворачивает голову ко мне и протягивает руку.
— Обойдусь, — фыркаю я и встаю сам, крепче сжимая зубы. Даже в куртку кое-как влезаю самостоятельно.
Теперь на повестке дня два главных вопроса. Первый: как добираться до дома в таком состоянии, пусть это всего минут пятнадцать ходьбы? Второй и куда более важный: как спрятать от Рицки свою руку, которой я ещё несколько дней не смогу двигать?
Пока я раздумываю, Соби поднимает с земли и отряхивает свой пиджак. Перекинув через предплечье, подходит ближе. Машинально пробегаюсь глазами по его волосам, подпалённая прядь уже затерялась среди прочих.
— Сэймей, позволь мне сделать для тебя хоть что-то.
Вот теперь в нём уже не чувство вины говорит, а здоровое беспокойство за Жертву. Вину мы уже удалили. Выжгли, можно сказать.
— Что, например? Такси вызвать до центра этого же района?
— Но у тебя рука болит, и…
— Нет, с ней уже всё нормально.
Для правдоподобности дёргаю плечом. И как дурак — левым! От этого по телу проходит судорога. Зато получается кое-как усмехнуться. Вот только этого эксперта по боли моими жалкими гримасами не проведёшь.
— Сэймей, — он отвратительно-понимающе улыбается. — Ты очень вынослив. И ты сильная Жертва. Но доверься мне, прошу тебя.
Лесть на меня не действует, мог бы и не стараться. А вот последняя его фраза… Я так и не понял механизма. Это ведь не заклинание, да и воздействовать на собственную Жертву Бойцы не могут. Просто опять моя Сила на нуле, а Соби опять что-то такое сказал, отчего тянет… его послушаться.
— Что ты хочешь?
— Я перемещу тебя к твоему дому.
— Ты не сможешь. Ты ослаблен.
— Я — нет, — отвечает он категорично.
Меня перспектива немного смущает. Вовсе не потому, что этим умением разрешено пользоваться только в случаях крайней необходимости. Просто раньше я этого не делал. Один раз переместился к Соби — да, но то было другое, то по Связи. А перемещаться вместе с Бойцом… Мне откровенно не по себе.
Ну а выбор? У меня он есть?
— Хорошо, — сдаюсь я быстрее, чем планировал. — Только…
— Не беспокойся. Всё будет хорошо.
Его улыбку вполне можно назвать снисходительной. Как ни странно, она не злит, а успокаивает.
Соби протягивает мне руку. Да, обязательное условие перемещения — контакт кожа к коже, что-то такое припоминаю. Не глядя вкладываю свою ладонь в его, стараясь думать только о том, что всего несколько минут — и я в своей постели.
Не знаю, на что похоже перемещение. Ощущения должны быть не из приятных. Какой-нибудь вихрь-водоворот, как показывают в фильмах с телепортацией. Или что похуже: адская боль с расщеплением на молекулы и их восстановлением в другой части пространства. Или, например…
— Сэймей?
— Ну что? — зло поворачиваюсь к нему, и все дальнейшие слова застревают в глотке, потому что за его спиной — дверь моего дома.
Смотрю на неё несколько очень долгих секунд, прежде чем вспоминаю, что мы так и стоим посреди улицы, по-прежнему держась за руки. Соби отпускает меня первым.
— Я могу идти?
— Иди. Вызовов пока не принимай и сам противников не ищи.
— Конечно, Сэймей. Доброй ночи.
Прежде чем отправляться домой, я медлю какое-то время. Меня не покидает чувство, что во всём этом был какой-то подвох. Когда я оглядываюсь и не нахожу нигде Соби — а сам он, ногами, так быстро уйти не мог, — это только укрепляет подозрения. Что он ещё натворил, что так поспешно смылся?
И, сделав первый шаг, понимаю — что…
