Два копа вскоре ушли, потерпев поражение. Висящая высоко люстра звякнула, словно тем самым выразила свой неописуемый восторг.
Как только дверь закрылась, я спустилась и выглянула в окно, наблюдая за ними. Они вышли за ворота, а я скрывалась за тяжелой бархатной шторой, глубоко дышала плесенью и гадала, обернутся ли они.
Если это случится и они меня увидят, позволю ли я им рассмотреть свое лицо? Назову ли свое имя? Как поступлю?
Вдруг за мной показалась мисс Баллантайн и положила на мое плечо ледяную руку. Ее украшения имели приличный вес.
– Беспокоиться не о чем, – сказала она. – Им потребуется несколько дней, чтобы получить ордер на обыск – если вообще получат. А когда они вернутся, я скажу им то же, что и сегодня.
Она усмехнулась.
Я этому поверила. Она соврала бы любому родителю, другу или полиции, чтобы мы оставались в безопасности. Возможно, восемнадцать лет назад мой отец колотил по воротам и звал мою маму. Возможно, мисс Баллантайн сказала ему, что здесь не проживает Дон Тремпер, хотя она пряталась в этот момент за этими же самыми шторами, не стиранными с того дня.
Джун, а также ее соседка и еще одна девушка, занимавшая кушетку, пристально рассматривали меня.
Я увидела, что мисс Баллантайн, закончив с посетителями, направилась вверх по лестнице в свою комнату на втором этаже. Я пошла за ней и вскоре оказалась в коридоре, отделенном от зоны проживания девочек. Стены здесь были отделаны пороскошнее, обклеены обоями и не такие грязные, с разноцветными стенными подсвечниками вместо световых приборов на потолке и элегантной лепниной, гладкой и чистой. Если здесь и проживал кто-то из других девушек, то я ни разу никого не видела. Комната мисс Баллантайн располагалась в конце коридора, дверь была открыта. До окон в количестве четырех штук тянулось похожее на пещеру помещение. Парчовые шторы, темно-сиреневые, до пола, и в центре комнаты кровать с балдахином, на деревянных ножках. Из сада внутрь заглядывал яркий свет.
Температура заметно упала, когда я вошла в открытую дверь – кондиционер.
– Мисс Тремпер, – сказала она.
Не вопрос, но и не команда уйти. Холодный воздух так освежал, что я стояла в пределах его досягаемости, позволяя ему касаться себя.
– Разве ты не слышала? Я сказала, что все хорошо и они, вероятнее всего, не вернутся.
Часть меня хотела извиниться. За визит полицейских, за осквернение могилы, хотя это и не могила вовсе, за неудобства, которые я, как всегда, доставляла. Но меня что-то беспокоило. Что-то щелкало в голове.
– Обычно я не позволяю заходить сюда жильцам, – сказала она. – Возникали проблемы с
Тот, кому нравилось держать в руках маленький важный кому-то предмет, ощущать в ладони его гладкость, прятать под подушкой и в нишу за батареей, быстро окинув комнату взглядом, сразу же понял бы, где можно отыскать лучшие коллекционные предметы. В этой комнате на трюмо, на поверхности которого стояла шкатулка из золотого атласа.
– Да, – сказала мисс Баллантайн. – Это комната Кэтрин. – Она смущенно провела рукой по браслетам на худых запястьях, по кольцам. Она заметила мой взгляд, переместившийся на кресло-качалку у окна, на голубую атласную подушку. Единственное голубое пятно в этой комнате. – Да, оно тоже. Все это принадлежало ей. Мебель, гобелены, некоторые предметы в сундуке и шкафу… Я все оставила так, как ей хотелось бы. Знаешь, она это ценит. Это все упрощает.
Она жила в комнате погибшей. Сколько мисс Баллантайн лет? Сколько она уже заботилась об этом доме? По рукам пробежал озноб и окутал меня.
– Ты пришла сюда что-то спросить? – поинтересовалась она.
Я сглотнула.
– Я думала о своем договоре аренды…
С ее лица вдруг стерлись все эмоции.
– Я оплатила только по тридцать первое, – напомнила я ей, хотя, возможно, не стоило упоминать об этом, если она не помнила дату окончания моего договора. – Это воскресенье, – добавила я. Мне хотелось себя поколотить, но дело сделано.
– Да, – ответила она. – Воскресенье.
– Дело в том, что на оплату следующего месяца у меня не хватает денег.
Правда; у меня несколько долларов и кое-какая мелочь. Больше ничего, никаких накоплений. Кроме того, если кто-то звонил пригласить меня на работу, они не смогли дозвониться, так как телефон отключен.
– Поэтому, кажется, пора… мне, наверное… поехать домой.
Как сложно было это сказать, но, как только слова повисли в воздухе, громко прозвучали в этой большой комнате, мне стало легче. Я была готова.
Только мисс Баллантайн ничего не ответила. Просто пристально смотрела на меня.
Я начала что-то говорить, но она перебила меня.
– Мисс Тремпер, я должна сообщить: этот разговор совершенно не обязателен. И немного неприятен. – Она повернулась к углу комнаты, где стояло кресло-качалка. И кивнула ему, словно некто сидящий в нем предложил решение. – Мисс Тремпер, даты в договоре лишь формальность. Разве это не озвучивалось?
Я покачала головой.
– Такое происходит постоянно, – сказала она. – Не понимаю, откуда эта путаница.
