Ещё три дня назад «Баталер», опираясь на приказ комфронта, донёс до всех руководителей спецслужб повеление захватить фигуранта розыска живым, и Самсонов предпринял свои шаги к задержанию беглеца. К тому же он знал о задании, полученном десятком директоров научных институтов от «Баталера», в котором говорилось о поиске беспрецедентного способа бегства, использованного Лобовым (его уже прозвали «телком», от слова «телекинез»), и это Самсонову активно не нравилось. Давно поговаривали о слишком большой самостоятельности ИИ, в том числе таких значимых, как «Баталер» и «ИИмперия», но пока лишь кулуарно. Друг же генерала, доктор социофизики Митрофанов, уже предупреждал его, что может случиться непоправимое, если нейронные сети завладеют секретом Лобова.
– Когда «Баталер» взламывает боевые дроны и перенаправляет их на врага или на террористов – это благо, – говорил Митрофанов, – но что будет, если он научится перемещать дроны бесследно и незаметно в любую точку мира?
– Мы… победим фашизм, – ответил как-то Самсонов.
– А не превратимся ли мы в заложников ИИ-систем? Даже не замечая этого?
– Олигархи не допустят, – пошутил генерал, – чтобы машина узурпировала их власть.
– Да они сами станут подконтрольными!
Однако, отшучиваясь, Самсонов тоже понимал опасность полной передачи власти нейросети, а если учесть причину, по которой Иннокентий Лобов стал изгоем в родной стране, в глазах «ИИмперии» разумеется, то и вовсе становилось не по себе. Математик не зря сделал вывод, что новые партикулярные инновации «ИИмперии» – об отмене частной и личной собственности – ведут к абсолютной зависимости человека от искусственного интеллекта. Без всяких звёздных войн.
И ещё одно важное обстоятельство преследования Лобова беспокоило Самсонова: что же он открыл, какую «формулу Бога» или некий алгоритм, который и делает его неуязвимым?
Приехав в офис в восемь часов утра, генерал вызвал заместителя по контролю гражданской безопасности генерала Кулика:
– Виктор Франциевич, подъезжай к Балчугу к девяти часам. Допросим задержанную майоршу Иванчай.
– Она же в бессозналке, – ответил белобрысый и рыхлый, как стог сена, Кулик. Спортом он никогда не занимался, даже служа в армии, и выглядел отвратительно, но умом обладал превосходным.
– Савичев сказал, что медики могут поднять пленницу. Есть подозрение, что она давно пришла в себя, но делает вид.
– Понял, сейчас буду.
Самойлов в сопровождении двух телохранителей спустился во двор здания, где его уже ждал Кулик.
День начался жаркий, солнце палило вовсю, и лишь в кабине отечественного электрического кваттро «Атом» было свежо и прохладно, что ненадолго порадовало обоих генералов.
– Тихо-то как, – сказал Кулик, одетый в гражданское в отличие от Самсонова, нередко надевавшего мундир и военную форму вообще: серые брюки с начёсом, серая пушистая рубашка без рукавов, со стоячим воротником, туфли в дырочках. – Словно и нет войны.
– Сто с лишним километров до линии боевого столкновения, – проворчал директор, глянув на остатки сгоревшего и до сих пор не восстановленного дома.
По Донецку нацисты били десять лет, не переставая, город был наполовину разрушен, и лишь месяц назад, когда силы ВСУ отогнали на запад, Донецк начал залечивать военные раны.
Госпиталь, который чаще называли лазаретом, располагался на окраине столицы ДНР, в негустом из-за рухнувших под снарядами деревьев парке. Здание когда-то принадлежало Донецкому медицинскому институту, в две тысячи пятнадцатом было повреждено, и учебное заведение переехало. Но в две тысячи двадцать втором его отремонтировали, и оно стало госпиталем, охраняемым силами Росгвардии и двумя пушечно-ракетными комплексами «Панцирь С2». К настоящему моменту фронт ушёл к западной границе Украины, зенитные комплексы уехали, но охрана осталась. Донецкую область России не раз посещали диверсионные группы ВСУ, были случаи нападения на больницы, и угроза сохранялась.
Главные чекисты ФСБ прошли в первый корпус госпиталя и остановились на первом этаже перед белой дверью палаты с номером «01». Охрану палаты несли двое дюжих андроботов, неотличимых от гвардейцев в полевой форме, а приезжих уже ждали начальник военной контрразведки полковник Мухин и его подчинённые – троица парней в боевых «скорпионах».
Самсонов усмехнулся про себя.
Тридцатипятилетний Мухин не скрывал любви к мощным службистам и всегда окружал себя исключительно мощными телохранителями, как бы подчёркивая свою значимость. К тому же он был назначен на должность начальника контрразведки не кем-нибудь, а самим министром обороны, будучи его родственником, и считал себя непогрешимым, хотя умом не блистал. Заместитель Самсонова полковник Кологривов как-то дал ему характеристику, высказав мысль, что идиоты с высшим образованием есть побочный продукт цивилизации, и это почти полностью отражало суть контрразведчика.
– Товарищ генерал, – полковник шагнул к Самсонову, по-собачьи преданно глядя на него снизу вверх, – разрешите доложить?
– Без церемоний.
– Можно приступать к допросу пленницы.
Самсонов и Кулик переглянулись.
