Так как Таллия вместе с ним в этом мире не оказалось, следовало полагать, что он либо остался в восемьдесят восьмом, либо высадился раньше, сорвавшись с кьюар-трека. Такое было возможно при неплотном контакте путешественников, когда пальцы обоих соприкоснулись, но между ними оставалось не меньше метра дистанции.
Что касается Стефании, то она точно должна была остаться между военными машинами, потому что её и математика разделяло не меньше пяти-шести метров.
Так что же делать, господин Лобов? Какую стратегию выбрать? Куда податься в первую очередь? Ведь прав один из героев фильма «Свадьба в Малиновке»: белые приходють – грабють, красные приходють – грабють… Хоть смейся, хоть плачь.
Что-то сверкнуло в небе, будто вспыхнула и погасла звёздочка спутника.
Так! Всё-таки жизнь тут имеется. Но почему не видать ни одного следа ракетных или снарядных воронок? Ведь в тех реалах, где удалось побывать, невозможно было без содрогания смотреть на следы бомбардировок и разрушений. Практически вся Украина была покрыта кратерами. Где всё это здесь? Может быть, местность заражена радиацией или смертоносной химией? Но датчики молчат. Чёрт, как интересно! Как узнать, что здесь произошло?
Сквозь туман нерешительности пробилось имя: Стефания!
Иннокентий отбросил сомнения и выбрал путь.
Первый кьюар-бросок он сделал ради проверки действия алгоритма, выйдя из мрака кьюар-скольжения на десять «ступенек» выше.
Мрак слегка рассеялся, и он ощутил себя стоящим между громадами каких-то сооружений. Ночь царила и тут, пахло горелым железом, пластмассами, соляркой, керосином и ещё чем-то едким, как перец, и со всех сторон доносились странные звуки: скрежет, скрип, посвистывание, сопение – будто на прогулку выбралась стая крыс, грызущих всё подряд.
Подключилось волновое зрение, ночь расцвела всеми оттенками красного цвета от тускло-оранжевого до тёмно-багрового.
Громады вокруг превратились в разбитые и сгоревшие самолёты, а сам путешественник стоял на лётном поле, испещрённом шрамами взрывных воронок.
Ладно, здесь хоть всё понятно, а фронта не слышно из-за удалённости полосы боевого столкновения. Интересно, куда он отодвинулся? На запад или на восток?
Иннокентий подумал, качнул головой. Не верилось, что украинские войска прорвали оборону российских сил и дошли до Азова. Сердце подсказывало другое.
Новая кьюар-бездна подхватила математика, швырнув ещё выше (или ниже, если подумать, поскольку ориентиров кьюар-трекинг не даёт, а счёт реалов – изобретение собственного воображения), и он вышел в сто одиннадцатом реале, где жил Таллий. Не промахнулся, судя по радиоактивному свечению почвы и строений какого-то поселения невдалеке. В реале «брата» украинцы нанесли по тылам российской армии удар «грязной» атомной бомбой, и площадь заражения почвы здесь достигала многих тысяч квадратных километров.
Иннокентий снова включил радиостанцию, вернее, обе: персональный брейнкомплекс – чип связи в голове – и рацию в шлеме «скорпиона», подождал несколько минут и выключил. «Сто одиннадцатый братишка» не ответил. Вероятнее всего, он таки остался в восемьдесят восьмом реале вместе со Стешей. Но проверить это можно было, только высадившись в том дубле «эвереттовского саксаула».
Вспомнив, что несколько «соседних» ответвлений реальности не так опасны, как знакомые двадцать третий и сорок первый, он шагнул в темноту кьюар-колодца и вышел в сотом, где побывал однажды.
Здесь тоже царила ночь, но вокруг вставали тихие массивы леса, снаряды не взрывались и пушки не грохотали. В сотом реале безоговорочно победила Россия.
Впрочем, для Иннокентия в данном случае это было неважно. Главное, можно было спокойно решить задуманное, не страшась угроз.
Сориентировавшись по звёздам, он двинулся в путь, выбрался на край поля, и, обходя воронки и остовы сгоревших бронемашин, отмахал от места выхода по крайней мере три километра, пока не дошёл до какой-то речушки. Проанализировал в уме диспозицию: шахты в этом реале не было, но он точно находился в том месте, где в восемьдесят восьмом реале стояла угольная шахта. Можно было не сомневаться.
Отдохнул, попил водички, собрался, насколько позволяли нервы, досчитал до пяти и шагнул в темноту.
Выход не принёс неожиданностей вроде атаки индивидоров или дронов. Ночь продолжалась, но среда, в которой оказался кьюарходец, была другой, и запахи были другие, и окружавшие точку выхода объекты: конус террикона, башня шахты, её строения и заборы. И не слышно фронтовой полосы. Лёгкие извергли застрявший в них воздух: он дома! Но не расслабился, помня о недавнем нападении умных пуль.
Определив направление на восток, зашагал и вышел прямо к железнодорожной станции, источавшей знакомые запахи шпал, рельсов, масел, железа и каменного угля. Станция располагалась на границе шахтной территории, тёмная и тихая, ни одного огонька в её строениях не было видно, а в небе не было видно ни одного дрона.
