Станция же вовсе не была разрушена, как ожидал гость. Судя по отсутствию воронок, по путям никто не стрелял, а на рельсах виднелись два состава пустых вагонов и несколько вагонов отдельно. Один из них стоял совсем рядом, и математик определил в нём мотоплатформу.
Откуда-то доносились приглушенные голоса и ритмические звуки, словно в землю забивали трубу. Никаких опасных движений настроенный на защиту организм не обнаружил, и Иннокентий снова удивился мирной жизни конкретного участка территории Донбасса. В течение нескольких минут оценив обстановку, он вызвал Таллия, но ответа не дождался. На душе стало тревожно, так как впереди в таком случае его ждал трудный поиск парня в других реалах.
Подождав ещё немного, Иннокентий вызвал в памяти криптономер персон-линии Стефании.
Какое-то время, показавшееся вечностью, в голове стояла хрупкая тишина. Стефания не отвечала. Затем, когда он уже собрался сдаться, в ушах послышался тонкий всхлип криптозащиты рации и едва слышимый голос разведчицы выговорил короткую фразу:
– Донецк… мединститут… засада…
Иннокентий чуть не закричал от радости, вовремя зажав рот ладонью.
– Стеша?!
Она не ответила. Связь оборвалась. В ушах лопнула гитарная струна, и ничего больше. Но этот звук сказал ему всё, что он хотел узнать: Стефания находилась под медикаментозным контролем, а его в каком-то мединституте ждали.
Губы раздвинулись в угрожающей улыбке, показав небу зубы. Ждёшь, ублюдок?
Он даже представил «Баталера» в виде человека.
Прекрасно, жди! Я приду!
Жест в виде среднего пальца к небу закончил общение с видеокамерами неведомых спутников.
Взрыв раздался в десять часов три минуты утра по местному времени: взлетел на воздух первый корпус районной больницы в Новоазовске, а четыре этажа второго сложились один на другой, образовав гигантский горб, похожий на конус террикона. Поднялась паника, взвыла сирена. К больнице устремились машины тревожных служб, МЧС, спасателей, скорой помощи и полиции. Позже подъехали сапёры, помогая спасателям.
С интервалом в десять минут сюда же прилетела вторая ракета – «Точка У», но была перехвачена зенитно-ракетным комплексом «Панцирь», охранявшим город.
Впоследствии оказалось, что всего ракет было пять. Первые две, ракетные обманки ADM-160 MALD, были выпущены двумя самолётами – Су-24 и Ф-16 – для отвлечения ПВО города и послужили как бы для отвода глаз. Затем третья – английская CCALP, которую отвёл в сторону комплекс РЭБ «Алабуга». Четвёртую – «Точку У» – сбил российский «Панцирь», однако хватило и одной ракеты, учинившей панику районного масштаба, убившей тридцать семь лежавших в госпитале бойцов и ранившей ещё сорок. Как оказалось, в этом же госпитале лечился и единственный сын командующего фронтом Сапрыкина. Он тоже был убит.
В момент нанесения удара Шелест находился в расположении разведбата под Запорожьем, разрабатывая разведывательно-десантную операцию по ликвидации подразделения ВСУ «Дракон», расстреливающего собственных же солдат при попытке отступления. Получив сообщение о ракетном ударе, полковник сразу понял, что от него потребует Чащин, и напряг все подконтрольные ему агентурные сети и связи, как на фронте, так и глубоко в тылу врага. Поэтому когда командующий силами ГРУ на Донецком направлении позвонил ему в одиннадцать часов утра, Олег уже обладал нужной информацией.
Разговор состоялся в блиндаже второй полосы обороны, оборудованном всего в километре от «передка», за которым начиналась пересечённая местность до окраин шахтного посёлка Новогиреево, а за ним виднелись дома Запорожского левобережья. Блиндаж был замаскирован новейшим пузырём из сетчато-волокнистого материала с голографическим эффектом, скрывающего весь район командного состава, имел комплекс спутниковой связи, также замаскированный под деревья и кустарники, и украинская «арта», как бойцы называли артиллерию, ещё ни разу не стреляла по этому месту.
Шелест сел за добротно сколоченный из досок стол с ГЛОНАСС-приставкой и увидел в створе монитора связи лицо генерала, изредка передёргиваемое судорогами помех. Украинцы тоже имели хорошие глушилки, переданные им немцами и французами, поэтому иногда накрывали каналы связи полосами шума.
– Звонил Сапрыкин, – без всяких предисловий начал начальник ГРУ. – Убит его сын Артур.
Шелест кивнул.
– Девятнадцать лет, – добавил Чащин, бледный, незагоревший, несмотря на жаркое лето, с тёмными кругами под глазами.
Шелест кивнул.
– Есть соображения? – закончил Чащин.
Шелест кивнул.
– Удар нанёс третий дивизион сто седьмой реактивной артиллерийской бригады из-под Харькова. Приказ отдал командир бригады полковник Сергей Сученко, исполнил подполковник Евгений Рожин, операторы наведения – англичане.
– Я спросил, есть ли соображения. Нужна очень жёсткая ответка.
Олег помолчал.
– Можно попытаться сориентировать «Кобру». Но вероятность поражения не будет стопроцентной. Бить придётся сразу по трём объектам.
– А если послать Лобова с его командой?
