– Просто послушай, – сказал Крокодил. – Я понятия не имею, кто ты такой и что такое. Я видел, как погиб мальчик. И как ты вернул ему жизнь. Я видел, чего это тебе стоило. Я поделился частью своей… Я не знаю чего, энергии, наверное, жизненной силы. Я видел, как ты высушил лес, как ты убил кусты и деревья, чтобы восстановиться самому. Я не понимаю, что за физические и химические процессы имели там место, но ты из двух жизней ухитрился выкроить снова три. Я готов принять все это на веру, ладно, дело не во мне… Но ты нарушил должностную инструкцию, когда приказал мальчику во время испытания открыть глаза. Ты понимал, что он обречен, и не удержался. Возможно, вчера ты спас его затем, чтобы твое нарушение не вскрылось. Возможно, сегодня ты дашь ему умереть и не захочешь или не сможешь спасти. Скажи, так это или нет, и больше я ни о чем не спрошу.
Айра слушал его с неподвижным, как гипс, лицом. Только плечи его поднимались выше и опускались ниже обычного – в такт дыханию.
– Я преступил инструкцию потому, что хотел сохранить ему жизнь, – сказал он, помолчав. – Он сделал свой выбор: для него Проба важнее. Я думаю, сегодня он пройдет. Но если нет – просто найди нас, как и вчера и поделись… будь для меня донором. Как ты понимаешь, нет гарантии, что я смогу… все это проделать еще раз. Но я попробую.
– Это отвратительно, – сказал Крокодил. – Тебе надо было сразу завалить его на чем-то и отправить домой, а не кидать раз за разом в мясорубку!
– Я не могу «завалить его на чем-то»! – Айра вдруг изменился, лицо его вытянулось, побелело и сделалось таким хищным, что Крокодил отпрянул. – Это вне твоего опыта и вне понимания, мигрант, он сдает Пробу! А я – его инструктор…
Он сглотнул, мышцы жилистой шеи дернулись. Ничего больше не объясняя, он повернулся и зашагал обратно к водопаду.
Тимор-Алк сидел, глядя на камни. Крокодил издали увидел, как мальчишка то закрывает, то открывает глаза: будто перед ним был текст, который следовало выучить на память и проверить, твердо ли запомнил.
– Готов? Пошел, – без предисловий сказал Айра.
Тимор-Алк встал, закрыл глаза и шагнул к первому камню. Не задумываясь, как и в прошлый раз, не задерживаясь, не балансируя, запрыгал легко и уверенно, как будто камни были установлены в луже, а не над ревущим водопадом. И будто глаза у него были открыты.
– Ничего он не видит, – сказал Айра себе, а не Крокодилу. – Идет по памяти, как…
Тимор-Алк поскользнулся. Остановился. Согнул колени, ощупывая ступнями камень почти на самой середине потока.
Айра сжал губы. Тимор-Алк не шевелился.
Скоты, солдафоны, убийцы, подумал Крокодил. Неохота мараться о вашу Пробу. Уйду в государственные зависимые, поселюсь в лесу, стану доить деревья, собирать смолу… Да открой же глаза, мальчишка!
Тимор-Алк несколько раз присел, почти касаясь руками воды, и снова прыгнул. Угодил на самый край плоского камня, взмахнул руками, поскакал, будто играя в классики – левой, правой, левой, правой, – снова поскользнулся у самого финиша, из последних сил прыгнул и упал на четвереньки уже на том берегу, на той стороне испытания.
Медленно поднялся, повернулся лицом к Айре и Крокодилу, открыл глаза.
Айра вскинул руки над головой, подтверждая зачет. Тимор-Алк после крохотной паузы кивнул и исчез – свернул на тропинку, невидимую с этого берега; Айра подошел к воде, встал на колени и умылся.
Крокодил не мог успокоиться. Его трясло, и еще было неловко за свою молчаливую истерику. Он надеялся, что Айра ничего не заметил – тот ведь тоже был занят Тимор-Алком, его слепым проходом по краю смерти.
– Прошел по памяти, – повторил Айра и выпрямился, стряхивая с ладоней воду. – У них чувства локации нет вообще… Зато ночью видят как днем.
– Кто – они? – спросил Крокодил, чтобы оттянуть момент, когда самому нужно будет ступить на кладку.
– Полукровки, – Айра посмотрел на небо, все еще низкое, серое и подслеповатое. – В чем этому парню не откажешь – так это в смелости… Я вижу, ты научился регенерировать?
Крокодил посмотрел на свою руку, где параллельно тянулись пять шрамов, будто нотный стан.
– У тебя хороший мозг, – сообщил Айра. – Ты щедро отдаешь и легко восстанавливаешься.
– Лишние разговоры, – сказал Крокодил. – Я не пойду через эту штуку с закрытыми глазами, какой бы пряник меня на той стороне ни ждал.
– У тебя неплохая координация, – продолжал Айра, будто не слыша. – Но что касается комплексного восприятия звуков… Ты ведь даже не пробовал увидеть этот путь – ушами? Кожей?
Крокодил зажмурился. Водопад ревел; в его реве не вычленялись отдельные звуки, потоки, струи. Это был сплошной монолитный рев.
– Нет, – сказал Крокодил. – Проще сразу прыгнуть вниз.
– Расстояние, направление, – Айра смотрел на воду. – Не открывай глаз, и все. Этот путь элементарно алгоритмизируется.
Крокодилу показалось, что он ослышался из-за рева водопада.
Он подошел и остановился напротив кладки. Вода охватывала первый камень двумя пенными лепестками. Камень походил не то на модель инопланетного мозга, не то на женский половой орган.
