Это было что-то вроде интерактивного опросника, анимированной игры-анкеты, по форме простой, как тапка, по содержанию хуже китайской грамоты для уставшего и голодного Крокодила. Из всех заданий полностью понятным оказалось одно: «Исполнительный отдел общины Раа увеличивает вдвое квоту для мигрантов. Ваша оценка: поддержу безоговорочно; выясню условия и приму решение; откажусь от решения по причине некомпетентности; выражу протест и несогласие…» Крокодил, поколебавшись, честно выбрал пункт три. На остальные вопросы отвечал наугад; «Ресурсоемкость полярного комплекса вдвое меньше энергетической станции ряда индиго. Согласны ли вы поддержать решение, согласно которому половина энергетических станций будет модернизирована в течение ста двадцати лет?» «Не согласен», – ткнул пальцем Крокодил. И, нервно усмехнувшись, подумал: вряд ли эта дурацкая анкета хоть на что-нибудь серьезно влияет.
Наконец выносная панель свернулась, и снова забрезжил свет на поверхности аквариума:
– Андрей Строганов, по итогам процедуры ваш первоначальный индекс ответственности установлен как один к пяти миллиардам. Теперь вы можете повторить свой запрос.
– Ищу работу!
– К сожалению, для вашего квалификационного профиля вакансий нет.
– Что, вообще нет?!
– Для вашего квалификационного профиля вакансий нет. Есть доступ к образованию, с нулевого уровня, ресурсоемкость от пяти единиц… Показать таблицу?
– Да. Начиная от самого короткого и деше… нересурсоемкого.
Поверхность аквариумной стенки пошла рябью. На верхушке списка – Крокодил разинул рот – оказались трехдневные курсы стоимостью пять единиц по специальности «Донор спермы».
– Я хозяин себе, – сказал он вслух. – Я здесь по праву… Блин.
Он потратил несколько часов, пытаясь соотнести предложения системы со своими возможностями. Получалось, что, если он прямо завтра покинет «жилье класса бабочка» и переедет на «экономное проживание», его ресурсов хватит, чтобы оплатить курсы сенсоров-симбионтов, длительностью в тридцать дней, с возможностью дальнейшего образования и работы по специальности «Симбиотические системы и синтез белка»…
– Я здесь по праву, – повторил Крокодил упавшим голосом.
Он готов был копать канавы, но на Раа, похоже, не было спроса на землекопов. И на уборщиков тоже.
Он лег на пол, покрытый теплым мхом, и закинул руки за голову. Ладно, три дня в комнате с аквариумом… В конце концов, он имеет право отдохнуть после Пробы. Надо будет разузнать, дают ли здесь кредиты и на каких условиях…
Светится день, и темнеет ночь, я возвожу свое жилище – по праву. Висят стабилизаторы на орбитах, поддерживая материю в состоянии «первично», а идею, соответственно, в состоянии «вторично». Я один, я молод и силен, пусть и мигрант; я устрою свою жизнь, в крайнем случае научусь быть частью системы, синтезирующей белок…
Он зажмурился и увидел себя дирижаблем, изнутри расписанным красными цветами. Он услышал далекие свисты ветра в щелях и ставнях: так зимними ночами свистит ветер где-нибудь на равнине, в одинокой избушке.
Он увидел, как они с сыном рядом идут на лыжах, и вдруг обнаружил, что может управлять этим сном. Восхитительное чувство. Он даже завел с сыном разговор, спросил, не замерз ли тот и не устал ли, и показал избушку впереди – там светился огонек среди снега, и горел все ярче по мере того, как вокруг залегали сумерки…
Слушая скрип снега, Крокодил понял, что не знает, о чем еще говорить с сыном.
И уснул глубоко, без сновидений.
– Андрей Строганов?
– Что? Чего-чего?
Он подхватился, сонный, не соображая, где находится.
– С вами просят связи. Миграционная служба Раа.
– Да! – он моментально протрезвел со сна. – Соединяй!
Он почему-то ждал хороших известий и поворота к лучшему. Аквариум мигнул, свечение его померкло, зато посреди комнаты, почти касаясь пола, вдруг появился человек. Крокодил даже отпрянул – настолько плотным и осязаемым казался офицер миграционной службы, незнакомый, молодой.
– Здравствуйте, Андрей. Наша служба приняла мигранта с Земли, не хотели бы вы дать консультацию товарищу по Раа?
Крокодил захлопал глазами.
– Речь идет об ответе на вопросы, добрых советах, пожеланиях, – офицер принял его растерянность за колебание.
– Да, пожалуйста, – пробормотал Крокодил. – Только я сам, честно говоря, еще не совсем прижился…
– То есть вы согласны? Когда вам будет удобно встретиться с земляком или вы предпочитаете дальнюю связь?
– Можно встретиться, – сказал Крокодил без энтузиазма. – Так даже лучше.
– Привет, я Андрей. Когда мне говорили, что придет земляк, я почему-то решил, что это мужчина.
– Шовинист, – девушка бледно улыбнулась, видно было, что ей очень не по себе. Она была рыжеволосая и голубоглазая, с чуть заметным следом очков на переносице. – Я Лиза. Из Глазго.
– Что ты помнишь последнее? – Крокодил не желал тратить время.
– В смысле?
– Перед тем как ты обнаружила, что мигрировала, – что ты помнишь?
– Ну… Мы с ребятами в кампусе встречали Новый год…
– Какой?
– Две тысячи одиннадцатый.
– И что было с Землей?
– А что? – Лиза чуть попятилась.
– Никаких катастроф, болезней, войн? Метеоритов? Пришельцев?
