Человек вежливо помахал рукой и исчез. Коммуникатор выплюнул ленту бересты, сложился, как цветок на закате, и втянулся в мягкий дерн. Крокодил застонал и взялся за голову.
Он воображал себе сводчатые залы, длинные ряды кресел, суровых людей в мантиях. Он тридцать раз по-разному представлял себе зал суда, пока городской трамвайчик вез его, согласно путевой карте, через красные, бежевые, медовые кварталы мегаполиса Раа.
С каждой минутой он нервничал все больше. Чтобы отвлечься, смотрел вниз, где по крупным улицам текли реки, а по мелким – ручьи, причем течение никак не было связано с рельефом местности. Реки текли вверх и поворачивали под острым углом, когда это нужно было градостроителям. Грузовые тоннели-трубы казались вздувшимися венами, солнечные батареи поднимались на лапки-присоски и переползали с места на место, из тени уходя на свет. Трамвайчик шел неторопливо, по причудливому маршруту, и Крокодил удивлялся, каким бесконечным был этот их Сити, казавшийся издали нагромождением зданий-игл.
Потом он устал таращиться и сел, скрестив ноги, и снова вообразил сводчатый зал, вроде инквизиторского, кресла, судей, адвоката, прокурора. Он подумал в безумной надежде, что, может быть, его признают потерпевшим в деле о похищении людей под видом миграции, он опознает сотрудника Вселенского Бюро, направившего его вместо Кристалла на Раа, и сможет вернуться на Землю.
Трамвайчик начал снижаться, поплыл над самой водой, а потом погрузился в реку. Крокодил сжал зубы; вода была прозрачной, внутри ходили огромные рыбы и ползали похожие на раков механизмы, не то фильтры, не то насосы. Пройдя под аркой, трамвайчик вынырнул совершенно сухим и тут же вошел, как в лузу, в круглый темный проем.
Стенки автоматически потеряли прозрачность. Внутри включился свет.
– Эй, – сказал Крокодил, обеспокоенный, – могу я по крайней мере видеть, куда еду?
Разумеется, он не ждал ответа. Но, мягко отражаясь от стенок, внутри вдруг прозвучал бодрый голос, юный, девичий:
– Андрей Строганов?
Скоро я буду вздрагивать от своего имени, подумал Крокодил.
– Вы находитесь на территории мировой прокуратуры, – сообщила девушка тоном, каким во времена его детства велись радиопередачи для маленьких слушателей. – Если в вашем теле имеются имплантаты, сообщите об этом сейчас.
– Нет, – сказал Крокодил. – Надеюсь, ничего такого не имеется.
– Ожидайте вызова.
Трамвайчик продолжал двигаться, но как-то неуверенно, как будто и снаружи тоже наступила темнота. Интересно, подумал Крокодил с беспокойством, а штифт в зубах не считается, случайно, имплантатом?
Потом свет мигнул, и послышался голос, который Крокодил меньше всего рассчитывал услышать.
– Вот это напрасно, – слышно было, что говорящий не собирается скрывать раздражение. – Вот это совершенно не нужно было делать.
– Махайрод, не в твоей компетенции указывать Шане, что нужно, а что нет, – отозвался мужской голос, глухой и тусклый. – Пригласите его как потерпевшего. А там решим.
В лицо Крокодилу ударил прохладный, влажный воздух. Шар открылся, будто ракушка, и мягко сложился за спиной. Крокодил едва успел вскочить – секунда промедления, и он вывалился бы на пол, как жаба.
Прямо перед ним высился скелет существа, строением похожего на человека, но в три раза больше. Скелет был усажен в позу лотоса и свой череп держал в руках. Из позвоночника, обвивая его, росли тонкие лианы, и кое-где розовели цветы. На черепе, будто корона, лежала гирлянда из плотно сплетшихся неподвижных змей.
Крокодил остановился. Скелет произвел на него такое впечатление, что он не сразу заметил людей в этой комнате. А люди были.
Женщина в пальмовой юбке, с пышным ожерельем на увядшей груди, расхаживала вдоль дальней стены, увитой темно-зелеными растениями. По жестким листьям стекала вода, собиралась в ручей на полу; у ручья восседал, повторяя позу скелета, пожилой мужчина в широких белых шортах. Его голова, бритая наголо, была покрыта тонкой цветной татуировкой, как резьбой. И, наконец, спиной к Крокодилу сидел, закинув ногу на ногу, незнакомый человек в куртке, похожей на френч, узких черных штанах и черных же туфлях, похожих на кроссовки.
– Проходите, Андрей Строганов, – тускло сказал бритый старик.
Человек в кресле повернул голову; Крокодил обомлел: это и был Айра.
Он не узнал бы его, если бы не голос. Айра изменился до последнего волоска, даже выражение лица у него было другое. Он казался старше лет на десять; черные волосы плотно прилегали к голове, и в них, будто прочерченные под линейку, тянулись седые пряди.
– Привет, – сказал Крокодил.
– Привет-привет, – Айра снова повернулся к нему затылком.
– Справка об этикете, – мягко сказал девичий голос над правым ухом Крокодила. – Обращаясь к Консулу Раа, используйте следующие формальные обороты: «Желаю здравствовать, Консул», и «Осмелюсь заметить, Консул».
Крокодил обернулся. Никакой девушки поблизости не было, и динамиков тоже не было видно.
– Осмелюсь заметить, – с нервным смешком сказал Крокодил и посмотрел на пожилого в шортах. – Консул.
Старик и Шана переглянулись.
