Крокодил покачал ногами в легких сандалиях. Вокруг, совсем рядом, в кронах возились птицы; они занимались исключительно мирным трудом.
– Знаешь, на что это похоже? – вдруг спросил Тимор-Алк. – Как если бы время было цивилизацией и мы могли с ним разговаривать.
– Время?
– Да. Представь, что время выходит с тобой на связь… И предлагает помощь. В обмен на сотрудничество.
– Со
– Да, – Тимор-Алк взъерошил ладонями волосы, темно-зеленые, как сочная летняя трава. – Ты бы отказался?
– А что время способно мне предложить? – медленно начал Крокодил. – Бессмертие? Длинную молодость? Это первое, что приходит в голову…
– Нет. Хочешь длинную молодость – разбирайся с собственной физиологией. Бессмертие… В материальном мире невозможно.
– Тогда какую помощь может предложить мне время?
– То, что тебе нужно, но ты не в состоянии этого представить.
– Э-э-э… – протянул озадаченный Крокодил. – Если не могу представить, то и не нужно, пожалуй.
– Нет! – Тимор-Алк вскочил, взмахнул руками, балансируя на краю крыши. – Во время Смерти Раа люди не могли представить, что им нужны стабилизаторы. Они не понимали, что происходит. Привычная реальность начала расслаиваться, рождались старики, умирали младенцы, на мир, где не было насилия, стаями навалились чудовища…
Он осознал, что ведет себя несдержанно, вдохнул, выдохнул, снова уселся, свесив ноги. Только щеки сделались розовыми, и все лицо казалось скорее бронзовым, нежели зеленым.
Несколько минут оба молчали. Дом в белом лесу стоял тихий, пустой. Внизу на крыльце валялся берестяной свиток с сенсорным экраном.
– Айра говорит, что смысл – в соответствии замыслу Творца, – сказал Тимор-Алк. – Конец света происходит, когда замысел искажен настолько, что приходит в конфликт с изначальной идеей. Лишенное смысла разваливается и гибнет.
Крокодил подумал.
– Мне надо на Серую Скалу, – сказал со значением. – В музей истории Раа. Поехали со мной.
– Я жду вызова от Айры, – суховато напомнил Тимор-Алк. – И ты тоже, кстати.
– Ты обещал ему сидеть дома и ни шагу за порог?
– Нет, но…
– А я не обещал! Оставайся, если хочешь, а я…
– Я с тобой, – поспешно сказал Тимор-Алк. – Там можно твой рейтинг… немного поднять.
Огромные фигуры на гладкой стене так плотно накладывались одна на другую, что их трудно было различить издали и невозможно рассмотреть вблизи. Надо было искать ракурс; на каменном полу сохранилась копоть тысячелетней давности. Здесь жгли костры – в разных местах, в разное время, сотни костров. Разные люди становились между светом и стеной, отбрасывали тень, и младшие – по традиции, всегда младшие – обводили эту тень углем.
Крокодилу эти силуэты напоминали рисунки мелом на асфальте в месте, где случилось преступление, где найден труп; он никак не мог отделаться от неуместной ассоциации. У жителей Раа «Пещера тысячи теней» должна была вызывать, наверное, благоговение.
– Слушай, а почему они такие здоровенные?
– Во-первых, это же проекция, – шепотом отозвался Тимор-Алк. – А во-вторых… предки были раза в три выше современных людей.
– Что?!
Крокодилу вспомнился скелет, виденный им в помещении суда.
– Ну да. А ты не знал?
Рядом остановилась группа детей с преподавателем.
– Обратите внимание, как здесь выставлен свет. В старые времена, конечно, никакого света не было, только факелы или костры. Человеческие фигуры немного искажены, потому что это… какой тип проекции, кто скажет?
– Центральная…
– Одноточечная, потому что костер можно считать точкой…
Никто не пытался потрогать стену, хотя бы украдкой. Воспитанные дети, подумал Крокодил.
– Проекции мужчин легко отличить от проекций женщин. Мужчина во время проекцирования всегда становился лицом к костру, а женщина – вполоборота к стене. Поэтому на проекциях мужчин мы видим прямое изображение, а на женских фигурах – полупрофиль…
Шаркая ногами и глазея, толпа экскурсантов подобралась ближе.
– Пещера не использовалась как жилое помещение; климат Серой Скалы, как вы помните, всегда был очень мягким, человеку достаточно было установить тент от дождя…
– И туалет, – сказала самая маленькая из девочек. – Чтобы никто не видел, как он туда ходит.
Мальчишки засмеялись.
– Можно спросить? – еще одна девочка поднялась на цыпочки и вытянула вверх обе руки.
– Конечно.
– Скажите, – девочка сильно понизила голос, но гулкая пещера все равно разносила по углам каждое сказанное слово, – этот вон зеленый парень – он полукровка?
Экскурсанты во главе с учителем уставились на Тимор-Алка. Тот сделал вид, что исследует силуэты на стенах.
– Да, – сказал учитель. – Конечно. А теперь я прошу вас всех посмотреть на стену, найти тень какого-нибудь одного человека и спросить себя: а не мой ли это далекий предок?
Крокодил повернулся и зашагал к выходу. Пещера была огромной, запутанной, сложной, и, если бы не вездесущие указатели, он давно заблудился бы; Тимор-Алк шел следом.
Снаружи накрапывал дождь, теплый и медленный, ласковый, летний. Такой, от которого спасет простой тент.
– Тебе, наверное, в школе доставалось? – сквозь зубы спросил Крокодил.
– А я не учился в школе. Дистанционное образование.
– У вас так можно?
