– Не все, – Тимор-Алк поднял глаза. – Я активировал договор и не могу рассказывать никому. Кроме тебя. Потому что ты тоже активировал договор, хотя и предварительный. А там дыра в формулировке, и выходит, что с лицами, заключившими договор по проекту, я могу обсуждать…
Он запнулся.
– Обсуждать?
– Я боюсь, – признался Тимор-Алк.
– Чего?
– Того, что хочет Айра. Может, ты мне что-то посоветуешь? Мне больше не с кем…
– А ты не можешь отказаться? – быстро спросил Крокодил.
– Могу. Но это будет значить, что я… перестану для него существовать. Просто исчезну.
– И это тебя удерживает…
– Не только это, – Тимор-Алк покраснел. – Еще мы не сможем предотвратить вторую Смерть Раа.
– Но это второстепенно по сравнению с презрением Махайрода, – не удержался Крокодил.
Тимор-Алк понурился.
– Прости, – Крокодил коснулся его плеча. – Расскажи мне, что он хочет сделать.
– Он… хочет попасть на спутник, несущий рабочий стабилизатор. Войти внутрь. Там, внутри конструкции, есть замкнутое пространство, на которое стабилизатор не действует. Айра хочет внутри этого пространства вскрыть реальность… Он так и говорит: вскрыть. И войти туда вместе со мной.
– А… почему именно с тобой? Что, людей мало?
– Я Тень, – сказал Тимор-Алк. – Ну, наполовину. Я очень восприимчивый. Как чувствительный прибор.
– А сам он прибором быть не хочет?!
– Нет, – Тимор-Алк покачал головой. – Он не прибор, он оператор. Он может изменять реальность, но в искаженном мире не сможет ориентироваться. А я смогу. Это ведь наполовину моя родина… Он говорит, я почувствую структуру этого мира и приведу его… куда надо.
– Плоский хлеб, – пробормотал Крокодил. – А куда ему надо? Куда он хочет, чтобы ты его привел?
– Он хочет понять замысел Творца относительно Раа, – сказал Тимор-Алк. – Он хочет найти кого-то или что-то, что соответствует замыслу и ощущает Творца. Он хочет найти способ сделать так, чтобы образ Раа снова соответствовал замыслу. Тогда конец света не настанет.
Несколько секунд Крокодил молчал, соображая. Слова мальчишки звучали издевательством, хуже – они казались обрывком из проповеди сумасшедшего философа, грязного, в рваной китайской куртке, проповедующего где-нибудь в переполненном метро. И Крокодил сказал бы с чистой совестью, что Айра – безумец и маньяк, если бы дело происходило не на Раа. Если бы он своими глазами не видел, что случилось у водопада с этим самым мальчишкой, мертвым и потом живым. Если бы не видел огромный скелет прежнего жителя Раа, если бы не был в музее на Серой Скале, где в отдельном зале хранятся костяки ископаемых порождений бреда…
– Он хочет все вернуть? – медленно спросил Крокодил. – Чтобы вы жили, как деревья или реки, рисовали свои тени на стенах пещеры и никогда не проходили Пробы?
– Не знаю. Наверное, если это необходимо…
– Ты боишься, что Раа изменится?
Мальчишка поднял глаза:
– Я не хочу туда идти, в этот искаженный мир. Я его… иногда чувствую рядом с собой. Я помню… что-то. Смутное. Это как ночной кошмар. Ты бы хотел пойти в мир своих кошмаров?
– Зная, что можешь проснуться?
Тимор-Алк грустно улыбнулся:
– Айра не гарантирует, что мы вернемся живыми. Он говорит: я сделаю все, что можно, но гарантировать жизнь я тебе не могу.
– Вот как, – прошептал Крокодил.
– В твой договор… включена готовность умереть ради… успеха предприятия?
– Да.
– И ты согласился? Ты подписал… то есть активировал?
– Я полноправный гражданин, – в голосе Тимор-Алка скользнула стальная нотка. – Я беру на себя ответственность… за мир. За Раа.
По его лицу было ясно: теперь, когда первое облегчение от разговора прошло, парень страшно жалеет, что решил перед кем-то выговориться.
– Плоский хлеб, – пробормотал Крокодил.
И к кому бежать? Кого звать на помощь? Шана… она и так все знает, более того, знала раньше Крокодила, потому и явилась со своим предложением. Айра… Этот привык распоряжаться людьми, как фишками. На благо Раа. А Крокодил – мигрант, его индекс социальной ответственности годится, чтобы насмешить чьи-нибудь тапочки.
– Когда он собирается начинать? – спросил Крокодил сквозь зубы.
– Может быть, завтра. С завтрашнего дня я не смогу уходить с орбиты, а сегодня отпросился в последний раз на несколько часов, с бабушкой…
Он запнулся, не желая говорить дрожащим голосом.
– …поговорить, – закончил ровно и даже бесстрастно, хотя Крокодил был уверен – сперва Тимор-Алк хотел сказать «попрощаться».
Бесшумно пронесся вагончик по монорельсовой дороге. Под порывом ветра качнулась влажная трава, с ближайшей ветки посыпались капли.
– Я говорил ему… Айре, просил вернуть тебя в программу, – ровным голосом сообщил Тимор-Алк. – Он сказал «нет».
– Коммуникатор! – рявкнул Крокодил.
Гибкий побег спустился с ветки ближайшего дерева, открыл цветок, предлагая Крокодилу доступ к терминалу. В зеркале экрана он увидел себя – обросшего бородой, тощего, помятого, с красными глазами. Ну и рожа.
– Соедини меня…
Он запнулся. Глянул на обомлевшего Тимор-Алка. Выпустил из рук шершавый стебель.
– Ты иди, – сказал сквозь зубы. – Я догоню.
– Свяжи меня с Махайродом!
