Его накрыл новый приступ головной боли. А к чему я так стараюсь? Что я изменю с моим блеянием?
«Ваши аргументы относительно Вайри-Даба».
– Нет аргументов.
«Окончательное волеизъявление».
– Помиловать обоих.
«Подтвердите волеизъявление».
– Помиловать обоих.
«Принято. Спасибо».
Экран, вернее, то, что от него осталось, померк.
На станции монорельса не было ни души. Крокодил с трудом встал; уровень воды в чаше поднимался – она заполнялась изнутри, из невидимых источников. В воде отражались небо и облака; тяжелые ветки склонялись над зарослями кустов, покрытых ягодами, и на кромке рельса сидели в ряд цветные насекомые с прозрачными крыльями.
В тот момент его единственной светлой мыслью было, что он, как полноправный гражданин, имеет право умереть в любое время, не объясняя причин.
Он подошел к камню, под которым прятался коммуникатор, и готов был запросить информацию о легальном самоубийстве, или эвтаназии, или как тут у них это называется. Он уже открыл рот, но информационная система его опередила.
– Андрей Строганов?
– Да, – он еле разлепил губы.
– Вас вызывает Айри-Кай, он же Махайрод.
Крокодил снова сел на траву.
Стебель лег к нему в руку. Открылся цветок, разворачивая экран. Изображения не было.
– Поздравляю, – сказал отстраненный голос Айры.
– С чем?
– Теперь ты знаешь, что такое быть полноправным гражданином Раа.
– А пошел ты…
Крокодил выдал ругательство, которое, даже учитывая новый родной язык, показалось ему почти невозможным.
– Андрей?
Экран осветился. Крокодил увидел часть лица собеседника – щеку, уголок рта и мутноватый сиреневый глаз. Айра стоял слишком близко к камере – то ли случайно, то ли не хотел, чтобы Крокодил увидел что-то у него за спиной.
– Ты это сказал или мне послышалось?
– Ты принял у него Пробу, – хрипло сказал Крокодил. – У Полос-Нада – а он почти сразу вляпался. Ты виноват, это ты признал его гражданином!
– Гражданин – не тот, кто никогда не совершит преступления, а тот, кто сознательно примет ответственность за него.
– И теперь мальчишку… что, введут в «пожизненную кому»?! – Крокодил орал. – Как это будет, как? Что, соберутся врачи, посмотрят друг другу в глаза, посмотрят на Полос-Нада…
– Мальчишку уже тридцать секунд как помиловали, – сказал Айра. – Ты не следишь за процессами, Андрей.
Кажется, снова пошел дождь. По широким, наклоненным к земле листьям стекали первые капли.
– Как же его помиловали? – пролепетал Крокодил.
– Большинством ответственных голосов.
– Так быстро?
– Процесс Полос-Нада идет пятые сутки. Твой голос учли в последний момент.
– Мой голос… один к миллиарду…
– Как видишь, многие из несущих ответственность разделяют твою точку зрения.
Крокодил помолчал, слушая шелест дождя.
– Откуда ты знаешь, что я…
– Это открытая информация, более того, это информация, которая создает тебе имя. Статус. Как ты голосуешь и как аргументируешь.
Крокодил сжал зубами костяшку указательного пальца. Айра пошевелился на экране – повернулся другой половиной лица:
– Твой индекс ответственности здорово пострадает. Аргументы – ни в дверь, ни в ворота, решение эмоциональное, истеричное. Плохой из тебя судья.
– Я не судья.
– Зависимым быть проще, я предупреждал.
– Поджигателя тоже помилуют?
– Идет процесс. Судя по динамике, его изгонят.
– Ты работаешь там у себя на орбите – или следишь за… процессами?
– Я не на орбите.
Айра сделал шаг назад. Крокодил наконец-то увидел его лицо полностью и увидел деревянные стены и каменный фонтан у него за плечом. Фонтан показался знакомым. Еще через секунду сделалось ясно, что Айра говорит из дома Шаны.
– Вот как, – сказал Крокодил.
– Да, – Айра кивнул. – О чем ты хотел со мной говорить?
– О Тимор-Алке.
Айра приподнял уголки губ:
– Подъезжай, если хочешь. Я еще какое-то время здесь пробуду.
На траве лежали вечерние солнечные полосы, и тень идущего человека сочеталась с тенями стволов, вливаясь в общий рисунок. Увидев дом среди белой рощи, Крокодил испытал короткое чувство возвращения.
Уже очень давно он никуда не возвращался.
В комнате с фонтаном только что закончился разговор. Казалось, призраки сказанных слов до сих пор висят в воздухе и давят на барабанные перепонки.
Шана сидела в углу, скрестив ноги. Напротив восседал Айра. Тимор-Алк стоял, и видно было, что он еле сдерживает себя, чтобы не начать расхаживать взад-вперед.
Айра был спокоен и расслаблен, как в шезлонге; при появлении Крокодила едва повернул голову:
– А вот и Андрей, впервые хлебнувший ответственности за чужую жизнь…
– У меня есть опыт ответственности, – сказал Крокодил, уязвленный. – У меня были жена, сын…
И замолчал.
– Мы погуляем, – Айра встал, не касаясь руками пола, будто его дернули за нитку на макушке. – Недолго, потому что время дорого. Идем, Андрей.
Снаружи косые тени сделались еще длиннее, свет лежал как желтый воск – штабелями. Хлопали крылья, среди тени и света носились птицы, и временами сверху опускались, вертясь, потерянные кем-то перья.
Крокодил едва дождался, пока дом Шаны скроется за деревьями:
