– Десять минут потерпишь?
Болтаясь вниз головой, Крокодил ничего не ответил.
…Надо торопиться. Осталось двадцать с чем-то миллионов лет, чтобы вернуться на Землю. Надо спешить.
– Андрей? Все хорошо?
– Отлично, – простонал Крокодил.
Он обманывает себя, и никому на Земле он не нужен, особенно сыну.
Он обманывает себя, и он никому не нужен на Раа.
Он просто испугался, в ужас пришел оттого, что всей жизни его осталось – два года, два неизвестных года.
Он мигрант, что он может решить, он всего лишь мигрант…
– Айра?
– Что?
– Когда… придем… ближе… поставь… меня на ноги. Сам… дойду.
– Принято.
Шана не тратила время на сантименты. Не глядя на Крокодила, ковыляющего рядом, она подскочила к Айре и с размаху ударила в лицо – хорошо хоть ладонью, а не кулаком:
– Почему ты всегда прав, скотина? Почему ты всегда оказываешься прав?!
– Бабушка! – в ужасе кричал Тимор-Алк и метался, как электрон на орбите.
Шана замахнулась снова – но ударить во второй раз не решилась.
Айра отряхнулся, как кот. Его волосы кое-где еще перемежались снежно-седыми прядями, но с каждым мгновением черноты прибавлялось; Шана посмотрела наконец на Крокодила. В какой-то момент тому показалось, что сейчас достанется и ему тоже.
– Идите под душ, – сказала Шана. – Эти реактивы…
И разрыдалась. Крокодил не подозревал, что она умеет так плакать.
Запертый внутри теплой душевой капсулы, Крокодил получил возможность смыть с себя все, включая одежду и лохмотья кое-где ссаженной, кое-где отшелушившейся кожи; он получил возможность передохнуть, побыть наедине с собой и снова подумать о Шане. Что стояло за ее истерикой – страх? Но ведь ее внуку в этот раз ничего не угрожало…
Тимор-Алк молча выдал ему новую одежду – шорты, рубаху, белье и сандалии. Плашке-удостоверению на шее Крокодила не страшны были ни щелочь, ни кислота, ни, наверное, огонь. Крокодил одевался минут пятнадцать, то и дело присаживаясь, чтобы отдохнуть. В доме было тихо: никто не кричал, не бранился, не дрался. Даже не разговаривал. И, кажется, не дышал.
Айра сидел на крыше. Его волосы были черными, чернее светлой ночи. Сквозь плотно сплетенные кроны сияло небо, полное звезд и спутников; Айра сидел, свесив ноги, и разговаривал с кем-то по невидимому коммуникатору:
– По нашим данным, парень полноправный, девушка отказалась от Пробы и поступила в зависимость к будущему мужу… Чем скорее, тем лучше. Объявите по общей связи… Как свидетелей. Нет, допросите их сами. У меня другая работа.
Он замолчал, глядя вверх – не то любуясь прекрасным небом, не то слушая невидимого собеседника.
– Айра, – негромко позвал Крокодил.
Не оборачиваясь, Айра махнул ему рукой: подожди, мол, – и продолжал разговор:
– Третья категория. Если мы хотим себя обмануть – четвертая. Я бы присвоил третью, но не настаиваю.
Крокодил подошел и уселся рядом. Желтое пятно света лежало на утоптанной за день траве.
– Жду, привет, – и Айра чуть переменил позу, будто в знак того, что разговор с кем-то далеким окончен.
– Желаю здравствовать, Консул, – сказал Крокодил.
– Андрей, – пробормотал Айра. – Как ты?
– Хорошо.
– Ты великолепный донор, лучший из всех, кого я видел.
– Мне гордиться?
– Конечно.
– Гордится ли овца своей шерстью? Гордится ли корова… дойное животное… своим молоком?
Айра пожал плечами:
– Если бы ты не стоял у меня за спиной, я бы не смог его нейтролизовать. Или помер через десять минут, не получив помощи. Гордись не гордись – мне все равно.
Они замерли, как две горгульи на карнизе. Или как два атланта, отпущенных на выходной. Никогда и ни с кем Крокодил не молчал так красноречиво; это было замечательное молчание. Жаль было его прерывать.
– Расслоение реальности, – сказал наконец Айра. – Локальное чудо. Нарушение законов физики, химии, биологии в отдельно взятом пространстве. Результат цепочки «несовершенный творец – бредовая идея – ужасное воплощение».
– Несовершенный творец?
– Видел парня и девушку? Кто-то из них материализовал свою проблему, опасение, дискомфорт. Случайно.
– У одного из них была мысленная проблема с копошащимися червями?!
– Не так прямолинейно. Я же говорю, ужасное воплощение, косое, искаженное. Если парень, например, не хочет, чтобы девушка поступала к нему в зависимые, но боится сказать… И при этом ее любит… Но не может уважать… И не может отказаться от ответственности… И при этом он молод, хоть и прошел уже Пробу… Вот тогда он просыпается по ночам с криком, а что снилось – не помнит. Вот тогда в момент расслоения реальности мы видим неприятное убожество, довольно-таки опасное, потому что свойства его меняются ежесекундно…
– Почему? Как это возможно?
– Стабильность материи нарушена, – Айра закинул руки за голову. – На Раа по-прежнему мирно и тихо, журчит вода, зеленеет трава. Даже там, где ее вытоптали, через час зазеленеет. И эти в высшей степени достойные люди, которые входят в малый круг Стратегического совета, – эти носители мудрости и опыта опять станут доказывать, что я – взбесившееся охранное устройство…
Крокодил узнал слова Шаны о Махайроде.
