Крокодил посмотрел в небо. Спутники, станции, неразличимые среди прочих небесных тел стабилизаторы, звезды, планеты; где-то там находят приют изгнанники – несущие ответственность за свои поступки полноправные граждане…
– Айра?
– Да?
– Куда изгоняют… их?
– Есть несколько баз на пустых планетах, это дальше от светила, чем Раа, атмосфера скудная, условия трудные, но кое-как можно жить. Беженцам с Лоа никак не лучше приходится.
– Лоа… это те, у которых взорвалась планета?
– Да.
– Тогда им по крайней мере не в чем себя винить.
– Есть в чем, – сказал Айра. – Они винят себя, что не мигрировали, пока была такая возможность, на Раа или в другой обитаемый мир. Они ждали, ждали до последнего, что все образуется… И дождались.
– А я виню себя, что мигрировал, – сказал Крокодил. – Они по крайней мере вместе. Они друг друга поддерживают. Их дом остался в общей памяти, а значит, он существует как… как идея. А я один. И мой дом мне снится почти каждую ночь, Айра. Я помню каждую царапину на паркете и каждую складку портьеры.
– Значит, твой дом тоже существует как идея.
– Не в этом дело! Изгнанник сам выбрал свою судьбу: он сознательно навредил общине, и его приговорили… А я – как цветок, извини за грубое слово, в потоке. Я ни разу в жизни не был себе хозяином. Я всегда плыл по течению.
Айра хмыкнул:
– Еще один сомневается в моей компетентности… Андрей, это ведь я выдал тебе удостоверение полноправного гражданина. Я взял на себя ответственность утверждать, что ты – хозяин себе.
Крокодил хотел сказать: «Это вышло случайно», но прикусил язык.
Цветные огни медленно шевелились на небе, перемещаясь, освещая ночь.
– Наверное, у изгнанников свое общество, – предположил Крокодил. – Или им не разрешают держаться вместе?
– Разрешают. Но изгнанники друг друга сторонятся. Ночью Раа всходит на темном небе, там родной дом. Хочется смотреть на него и выть. Им не нужны свидетели этих песен.
Крокодил всмотрелся в его лицо и вдруг испугался:
– У тебя кто-то изгнан? Из близких?
– У тебя никогда не кончаются вопросы. Но у меня кончаются ответы, – Айра ухмыльнулся. – Мне пора.
И он встал, по обыкновению не коснувшись руками опоры.
Ни звука не доносилось снизу. В лесу мерцали бледные огни; Крокодил смотрел, как Айра спускается по лестнице, как он выходит из дома, как идет, не оглядываясь и не прощаясь, и ветки смыкаются за его спиной.
– Айра! – крикнул Крокодил. Его голос эхом отозвался в лесу.
Нет ответа. Темнота.
– Махайрод! Тебе для твоего проекта все еще нужен донор? – крикнул Крокодил.
В доме зашевелились. Что-то тихо сказал Тимор-Алк.
Качнулись ветки. На лужайке, освещенной сверкающим небом, возник Айра.
– А ты раздумал возвращаться на Землю? – он говорил громче, чем требовалось, будто призывая весь лес в свидетели.
– У меня двадцать миллионов лет, чтобы вернуться, – тихо сказал Крокодил. – Я успею, как ты думаешь?
– Договор активирован.
Вода холодила ладони. Крокодил посмотрел на Айру, потом медленно вытащил руки из чаши. В глубине промелькнул короткий текст; Крокодил читал его раньше.
– Хорошо, – сказал Айра. – Теперь слушай. Раа, как ты знаешь, накануне катастрофы. Материя перерождается. Идея вырывается на свободу, но это искаженная, нездоровая идея.
Крокодил медленно кивнул:
– В первый раз вы стали есть мясо. И тем нарушили замысел Творца: нет борьбы, нет насилия, нет крови. А теперь что?
– Мы не знаем. Предположений масса. Стабилизаторы много столетий насильно удерживали Раа в неестественной для него системе. Все это время Раа не соответствует замыслу Творца… Да, нет борьбы, нет насилия, нет крови. Почти. И все равно нет соответствия замыслу! Впрочем, мы отвлекаемся, Андрей.
Тимор-Алк солидно кивнул: да, мол, отвлекаемся.
– Теперь о наших планах, – Айра мельком взглянул на мальчишку. – Никто не собирается умирать. Мы должны провести оперативное мероприятие и по его итогам выдать рецепты Мировому совету: как соблюсти баланс материи на Раа.
– Да, – Крокодил осторожно отряхнул ладони.
– Но… Но угроза жизни существует. Во-первых, это стабилизатор: мы будем возиться с материей в сердцевине устройства, за сохранность которого отвечает Бюро. Мы не знаем, как Бюро расценит наши действия.
– Неужели Бюро может…
– Повторяю: мы не знаем. Мне тоже кажется, что Бюро не станет нас ликвидировать. Но это всего лишь предположение.
Тимор-Алк кивнул еще раз. Он сидел напротив Крокодила, стремительно повзрослевший, в черном форменном комбинезоне, с удостоверением гражданина на груди, на цепочке. Тимор-Алк все это знал; инструктаж предназначался персонально для Крокодила.
– Но главную угрозу представляет не Бюро, – продолжал Айра. – Там, куда мы попадем, риски не поддаются оценке.
– А куда мы попадем? – Крокодил вежливо дождался паузы.
– Наш мир материален, это тень на стене. – Айра помолчал. – Мы должны пройти в другой мир, тот, который отбросил эту тень. Понять или увидеть, в чем конфликт материи и идеи на Раа. И найти рецепт разрешения этого конфликта.
– Это же бред, – не выдержал Крокодил.
