Потом из перелеска напротив выскочили парень и девушка. Оба неслись, задыхаясь, из последних сил; Крокодил сначала подумал, что они, как и Айра, спешат на чей-то неслышный зов; девушка, бледная, с искаженным от усилия лицом, промчалась мимо, не глянув на Айру и Крокодила, а парень крикнул что-то неразборчивое, паническое, нечто вроде: «Бегите!»
Крокодил глянул в ту сторону, откуда они появились.
В сумерках можно было разглядеть, как дрожат верхушки деревьев. Отдаленных. Ближе. Еще ближе; как будто волна катилась у корней, заставляя содрогаться кроны.
Крокодил прищурился. Между стволами различимо было движение – неуловимое, неестественное, хаотичное.
Спустя секунду из рощи хлынул поток густой жижи, и первая волна была в человеческий рост. Обмерев на месте, Крокодил успел увидеть, что волна состоит из отдельных пульсирующих тел. Твари, похожие на желейных червей, слипались и разлипались, свивались и развивались и вместе образовывали единую текучую массу, и эта масса прорвалась сквозь лес, через подлесок и вырвалась на открытое пространство.
– Что это?!
Волна опрокинулась. Жижа растеклась по траве, и удар был такой, что почва под ногами содрогнулась. Крокодил неудержимо пятился; он понимал, что должен бежать, спасаться, нестись со всех ног вслед за парнем и девушкой – но Айра стоял, опустив руки, отрешенный, даже расслабленный, и смотрел на бушующую жижу. Крокодил не мог бежать, пока Айра вот так стоит.
– Айра?!
– Десять шагов назад, Андрей, и замри как вкопанный.
Раз, два, три, четыре…
Крокодил шагал спиной вперед, отчетливо понимая, что стоит ему повернуться к жиже спиной, он не удержится, поскачет зайцем.
Пять, шесть, семь…
Чудовищная масса снова собралась волной, приподнялась над остатками травы и ринулась вперед, как разумное и агрессивное существо.
Восемь, девять, десять…
В крайнем случае можно будет зажмуриться.
С комариным звоном где-то наверху возникли летящие тени. Заметались лучи прожекторов. Сделалось светлее, чем днем.
Отвратительный смрад, запах гниющего мяса ударил в ноздри, разлился по носовым пазухам, проник в горло, в легкие и в мозг. Крокодил задышал ртом, понимая, что долго не сдержит рвотный позыв. Темно-красная, в прозрачной сукровичной пленке, на него валила масса слипшихся извивающихся тел, в небе метались, мигая аварийными маяками, крылатые аппараты, а Айра стоял, опустив руки, не делая никаких попыток бежать или сражаться.
И волна копошащихся тел накрыла его с головой.
Крокодил и рад был побежать, но у него отнялись ноги. Эта слабость обернулась преимуществом: он видел все, что случилось, своими глазами.
Масса собралась клубком на том месте, где был Айра.
И вдруг осветилась изнутри резким, нестерпимо ярким светом. Крокодил закричал – так ударило по глазам; все подернулось розовой дымкой. Масса закопошилась сильнее, твари забились, истекая липким соком. Изнутри пробился сгусток, похожий на огромное перепончатое крыло, потом другой, потом третий; гигантские кожистые крылья, пронизанные венами и капиллярами, срослись, образовав оболочку, и заключили в себя массу, похожую теперь на пульсирующий мешок, на колоссальный желудок.
И почти сразу сверху, где носились летающие прожекторы, обрушилась вода – мутная, похожая на мыльный раствор.
Крокодил все еще стоял. Глаза слезились, мыльная вода текла за шиворот. Все вокруг представлялось в желто-розовом, непривычном цвете.
Темная масса, укрытая оболочкой, набухла – и опала. Забилась, но уже ясно было, что это конвульсии. Наконец мешок лег на землю, уплощился, как опустевший парашют, и растаял, будто корка черного снега. Там, где несколько секунд назад извивалась червями ползучая жижа, теперь чернела земля, полностью лишенная травы. На той стороне лужайки стояли, повесив ветки, голые безжизненные деревья. С неба хлестали тугие струи реактива; Крокодил промок до нитки, кожа горела.
– Всем, кто меня слышит, – раздался с неба приятный женский голос. – Как можно скорее покиньте зону инцидента. Как можно скорее покиньте зону инцидента. Обратитесь за разъяснениями в Информаторий с помощью ближайшего исправного терминала. Обратитесь за разъяснениями в Информаторий…
Крокодил шагнул вперед. Потом еще. Потом сделал сразу несколько торопливых шагов; голая земля. Ни следа человеческого присутствия. Как будто гигантский желудок переварил человека, не оставив даже костей…
– Андрей!
Он резко обернулся. Айра сидел, привалившись спиной к дереву, и седые волосы свешивались ему на лицо.
– Спасибо, что не ушел, – проговорил Айра одними губами. – Помоги мне, донор.
Его сосуды, волокна, ветки. Его жгутики, щупальца, ложноножки. Амеба, Вселенная, Космос. Пульсация вещества и влаги, высвобождение энергии. Век бы жить вот так, распластавшись, будто туманность, в комфортной черной пустоте; но нет. Снова нежные, снова мохнатые, похожие на ручных крысят, явились пиявки и стали глодать, сосать, вытягивать; стали отбирать, укорачивать, высушивать. Стали медленно убивать.
