Крокодил, помедлив, опустился рядом. Железное сиденье врезалось в зад, железная спинка – в позвоночник.
– Предполагалось, что тут могут круглосуточно работать инженеры-ремонтники, – сообщил Айра.
– Здесь неприятно, – сказал Крокодил. – Как-то жутко.
– Мы под боком у стабилизатора, – Айра стукнул кулаком в стенку за своей спиной. – Психологический эффект. Собственно, поэтому круглосуточное дежурство отменили. Да в нем и нет надобности…
Крокодил прислушался и понял, что давно отвык от ватной, пустой тишины, в которой ни воды, ни сверчков.
– Что он там?.. – Айра кивнул в сторону жилого блока.
– По-моему, у него живот свело от нервов, – сказал Крокодил.
– Подождем.
Айра прикрыл глаза. Его рука, лежащая на колене, сжималась и разжималась, будто разминая эспандер. Крокодил несколько минут смотрел на эту пульсирующую ладонь, прежде чем понял, почему так страшно: раньше Айра никогда не выдавал свое волнение жестами.
– Что тебя смущает? – Айра не смотрел на него.
– Ты нервничаешь.
Айра вдохнул, будто желая втянуть в себя весь окружающий воздух:
– Еще не поздно вернуться.
– Ты серьезно?
– Да… или нет, – Айра криво улыбнулся. – Знаешь, на самом деле без моей помощи ты никогда не прошел бы Пробу.
– А как возмущался, когда тебя заподозрили в необъективности, – пробормотал Крокодил.
– Потому что я не был необъективным. По сути я прав.
– Я вижу, как ты мной манипулируешь, – сказал Крокодил.
– Нет, – сухо отозвался Айра. – Если бы я манипулировал – ты бы не заметил.
– Ты серьезный человек, Консул.
– Ты тоже, мигрант.
– Я всего лишь обыватель.
– Не думаю, – Айра посмотрел на свою руку, которая все сжималась и разжималась. – Скажи, тебя любят женщины?
– Меня?! Ну, так… некоторые любят. Любили.
– Твоя жена?
– Она? Нет. Может, пару дней в жизни она меня любила. Или пару часов.
– А ты ее?
– Ну… А почему ты спрашиваешь?
– Так просто, – Айра ухмыльнулся. – Я боюсь. Я так в жизни ничего не боялся, Андрей.
– Но ведь не смерти, – помолчав, предположил Крокодил.
– Я боюсь ошибиться.
– Раньше ты никогда не ошибался.
– Ошибался. Просто мало кто знает.
Они замолчали.
– Можно мне спросить? – начал Крокодил.
– Да?
– Как у вас… что у вас случилось с Альбой? С дочерью Шаны?
– Ошибка, – Айра приподнял уголки губ. – Мы вместе выросли и почему-то очень… сблизились в детстве. Как близнецы. Читали мысли друг друга. Так бывает.
– Я знаю.
– И было ясно без предсказаний, что мы так и останемся вместе. Взрослыми тоже.
– Понятно.
– Но я всегда очень серьезно относился к Пробе. Я представлял, как это будет, готовился, тренировался…
– Как все.
– Пожалуй, больше всех… В какой-то момент она мне сказала: «Для тебя твой индекс социальной ответственности важнее живых людей». Имела в виду прежде всего себя… Это уже потом, после Пробы.
– А она не прошла?
– Почему? Она прошла Пробу в шестнадцать лет. Я к тому времени уже работал… В оперативной группе стратегического спокойствия Раа.
– И она приревновала тебя к целой планете?
Айра пожал плечами:
– Она понимала, что обида – чувство жалкое, а ревность недостойна полноправной гражданки Раа. Но ничего не могла с собой поделать и расщепила реальность. Она многому у меня научилась.
– Этому можно научиться?
– Ты, например, научился регенерировать за пару минут.
– Ага, – Крокодил поерзал на железном сиденье. – Она придумала себе парня, который никогда ее не бросит ради какой-то там службы?
– Нет. Она заново сотворила мир. Только маленький, для себя. Ее замысел был – любовь и свобода.
– Погоди! – Крокодил вскинул ладонь. – Но ведь Творец Раа, его замысел… тоже ведь… где-то так?
Айра покачал головой:
– Поторопи мальчишку, нам пора идти.
– Что мне, со стульчака его снимать?! Мы не договорили!
Айра вздохнул:
– О чем тут говорить? С ее прекрасным миром случился коллапс: любовь пришла в конфликт со свободой, а свобода – с материей в виде оплодотворенной яйцеклетки. Процесс нельзя было повернуть вспять. Альба отказалась мечтать, отказалась рожать, потом отказалась жить. Мальчишку извлекли из ее тела… потом.
Еле слышно потрескивали вентиляционные трубы. Прошла целая минута, прежде чем в конце коридора появился, неуверенно ступая, Тимор-Алк.
– Пошли? – спросил Айра и не двинулся с места.
– Тогда пошли, – Крокодил поднялся.
– Пошли, – Айра по-прежнему не шевелился. – Я не уверен, что правильно рассчитал. Что можно что-то изменить. Что это вообще в человеческих силах.
– Пошли, – Крокодил протянул ему руку.
Айра посмотрел на него снизу вверх:
– Спасибо.
Крокодил рывком помог ему встать на ноги.
Одну за другой они миновали три двери, похожие на кожистые мембраны. Айра открывал проход, касаясь сенсора ладонью: тогда мембрана меняла цвет с черного на опалово-розовый. Чтобы пройти сквозь нее, надо было двигаться очень плавно: в ответ на резкие движения мембрана застывала, делаясь совершенно неодолимой, и тогда проходящий застывал в ней, как в бетоне. Отвратительное ощущение.
Перед четвертой дверью – диафрагмой – случилась заминка. От прикосновения к сенсору металлическая диафрагма дрогнула, и высокий детский голос сказал немного смущенно:
