Судя по выражению лица кудряшки, он работал явно не сомелье и в вине вообще не разбирался. Ганнибал насмешливо улыбнулся, будто самому себе, и начал аккуратно разрезать мясо.
Может, инстинкт альфы подвёл, и Уилл вовсе не идеальная пара для него? Да — красивый, немногословный, загадочный парень, страдающий неясными видениями, но не было бы Ганнибалу лучше с человеком, одного с ним возраста, таким же утонченным гурманом и эстетом, не срывающим со стен картины? По идее все должно налаживаться, а, кажется, наоборот — становится хуже…
Хотя Уилл медленно, с длительными перерывами и пережёвываниями, но всё-таки ел.
— Термостат запрограммирован на 22 градуса днём и 18 ночью. Тебя это устраивает? — снова попытался узнать что-нибудь о своём пленнике Ганнибал. Он привык развлекать своих гостей разговорами, но с этим явно не клеилось, какая бы тема не была поднята. — Как ты, наверное, знаешь, при прохладной температуре лучше вырабатывается гормон мелатонин, иначе говоря, гормон сна. Он полезен тем, что регулирует работу всей нашей эндокринной системы и отвечает за крепкий иммунитет. Поэтому ночью температура установлена на понижение.
Уилл молча запихнул в рот виноградину, потянулся за вином: неужели Ганнибал действительно думал растопить лёд этими «интересными» фактами?
— Перед сном тебе надо будет принять таблетки и померить температуру. — вообще, по роду своей профессии Ганнибал привык слушать других людей, но с этим «пациентом» он бил все свои рекорды по красноречию и попыткам разговорить.
Уилл же, в свою очередь, бил все свои рекорды по молчанию: в ответ на слова Ганнибала он лишь чуть шире открыл глаза, неопределённо покивал и сделал глоток вина.
Уже ставший привычным за день шум в голове поутих после двух первых глотков: в груди начал теплиться огонёк, постепенно согрелись ладони. Скорее всего, про термостат Ганнибал наврал: в комнате было холодно, как в Антарктиде, по крайней мере, до этих пор.
— Уилл, — через некоторое время снова нарушил молчание хозяин квартиры, — мне бы хотелось знать, в каком возрасте у тебя была первая течка, — отчаявшись завести светский разговор, Ганнибал решил действовать напрямую и без обиняков.
Парень сначала замедлил пережёвывание курицы, потом и вовсе прекратил, медленно подняв на мужчину исступлённый взгляд. И, наконец, заговорил:
— Я уже говорил тебе, что я не омега. Я обычный человек. У меня никогда не было течек, и я никогда не различал запахи посторонних людей.
— In contumaciam [«В ответ на упорство», лат.] я готов признать, что это действительно могло быть так до позавчерашнего дня.
Уилл устало покачал головой: он не знал, как объяснить тот вечер, то происшествие и тот умопомрачительный запах, который ветер услужливо донёс до него. Он уже тысячу раз пожалел о том, что сказал задумавшемуся на парковке незнакомцу про парфюм, но больше всего душу выворачивало то, что он до сих пор его чувствовал — щекочущий ноздри дразнящий запах не покинул Ганнибала даже после душа.
Лектер до сжатия рук в кулаки хотел знать, что тогда почувствовал Уилл. Это незнание раздражало, точно не отрезанная на одежде бирка, царапающая кожу, бесконечно напоминая о себе.
Но мужчина так ничего и не спросил: гордость брала своё.
***
Ночью Уиллу стало плохо.
После ужина Ганнибал проводил его в комнату для гостей, где оказалась большая кровать из чёрного дерева, застеленная зелёным бархатным покрывалом, чёрный шкаф во всю стену с зеркалом во весь рост, большое окно и рядом небольшой стол со стулом.
Уилл был рад тому, что хозяин квартиры хоть на ночь (возможно) оставит его в покое, отозвав Эбигейл за собой в спальню.
Парень, не раздеваясь, лёг на кровать и, кажется, через некоторое время даже уснул. Проснулся же он резко, внезапно, будто окунули в ледяной омут — просто вскочил с кровати и, чуть не поскользнувшись, поспешил в ванную, одной рукой закрывая рот, чтобы не стошнить на пол, а другой рукой вытирая выступивший пот со лба. Пол и стены прогибались под его руками, менялись местами, расплывались перед глазами и никак не хотели приводить кудряшку в гостевую ванную. В конце концов он потерпел сокрушительное поражение: добрался до нужной двери, но не справился с ручкой и проблевался прямо у порога.
В какой именно момент рядом появился Ганнибал и почему он всё ещё был в своём костюме, Уилл не помнил: кажется, мужчина появился в поле зрения с телефоном… в следующий раз кудряшка пришёл в себя уже склоняясь над ванной и исторгая из себя остатки ужина. Ганнибал одной рукой прижимал чёлку Уилла к макушке, чтобы не испачкалась, а второй уверенно обхватывал его за талию, не давая перевеситься и упасть в ванну.
Уилл побледнел и дышал тяжело, его глаза помутнели, но парню заметно стало хуже, как только мужчина осторожно развернул его и усадил на пол ванной комнаты, после чего отстранил руки. Кудряшка это заметил: он наобум нащупал горячую ладонь Лектера и прижал её ко лбу — по непонятным причинам стало гораздо легче.
— Я… п… пожалуйста… — он попытался найти Лектера взглядом.