Глядя на Уилла спустя столько лет, Ганнибал не понимал. Да, этот парень был симпатичным, к нему определённо тянуло, но разве он был идеальным? В данный момент кудряшка находился на втором этаже своего загородного дома, и, судя по тому, как исчезала и вновь появлялась его голова в окне, убирал кровать. И правда — мелькнула какая-то голубая материя, которую парень аккуратно сложил, после чего отошёл от окна.
Ганнибал стоял во дворе Уилла уже с полчаса, и всё бы ничего, да только собака на соседнем участке просто захлёбывалась лаем: обычная реакция животного этого вида на мужчину, он уже к ней привык — собаки видели в нём более опасного хищника, и они не ошибались, но сейчас это излишне привлекало внимание. Убить шавку не было вариантом: внезапное прекращение лая более подозрительно, чем его бесконечная продолжительность, поэтому приходилось терпеть.
— Rex regnat, sed non gubernat [*король царствует, но не управляет, лат.] — говорила тётушка, — Если ты почувствуешь, что это она, не позволяй инстинкту альфы взять вверх. Сохраняй человечность. Imperare sibi maximum imperium est [*власть над собой — высшая власть].
Интересно, третьи сутки подряд выслеживать своего предполагаемого омегу, чтобы выкрасть — это полное подавление всего человечного в себе? Ганнибалу казалось, что, отдавая охоте всего себя, он таким образом выказывает уважение к жертве, делает её смерть менее напрасной, а себя — более благородным, но так ли это?
Уилл спустился на первый этаж — его непослушная шевелюра показалась в окне кухни (столовой?). Похоже, он проснулся раньше всех — наверное, мало выпил ночью у костра. Что ж, это только на руку: охотиться так долго было нежелательно, потому что дома уже заждалась Эбигейл.
Уилла не пришлось долго ждать: внезапно он показался на веранде, заставив Ганнибала быстро подойти к стенам дома, чтобы остаться незамеченным. Рука мужчины потянулась к хлороформу, который он сегодня взял в капсуле, чтобы не выветривался. Быстро отколов верхнюю часть, он щедро смочил платок, держа его как можно дальше от носа. Едкий запах быстро перемешался с утренним запахом свежести, мокрой земли и едва пробившейся из земли травы. Послышались шаги, щелчок отпираемой двери, и вот Ганнибал снова почувствовал этот восхитительный аромат персика и терпкого мёда.
На парне была чёрная шапка, большой (отцовский?) ватник и коричневые вельветовые штаны; обеими руками он сжимал кружку с кофе, от которой поднимался едва заметный пар. Готовый до этого ринуться на жертву в любую секунду, Ганнибал замер, подумав — «Попросить его поставить кружку на скамейку? Обожжётся ведь…»
Уилл ступил на отсыревшую землю, покрытую инеем — тот приятно хрустнул под его ногами. Парень поднял взгляд, глубоко вдохнул и уже хотел привычно осмотреть открывающуюся панораму, как вдруг заметил совсем рядом мужчину.
— Чт… — рот резко зажали, у носа оказалась вонючая тряпка.
Кружка с глухим стуком упала на землю, всё вокруг начало чернеть. Так быстро.
Уилл попытался оглянуться на своего душителя, который за всё это время не издал ни звука, но ноги будто онемели и перестали держать: парня аккуратно опустили на землю, перевернув на спину. Закрыв глаза, Уилл отключился.
Ганнибал осознал свою ошибку сразу же, как посмотрел вышедшему из дома Уиллу в глаза, но остановить заранее запланированные действия не смог. И теперь стоял над недвижимым телом парня, который весил около 70 килограмм и не знал, что делать.
Мужчина быстро огляделся по сторонам, наклонился и подхватил кудряшку на руки: у последнего на землю соскользнула шапка, распахнулся ватник и из кармана со звоном выпали очки. Пройдя так метров 10, Ганнибал понял, что несколько километров не сможет тащить парня на руках: хоть тот и выглядел худеньким, лёгким назвать его было нельзя. Оставалось только два варианта: либо раздобыть машину, либо…
Последний разговор с тётушкой состоялся во дворе их дома: стены окрашивались то в синий, то в красный, слышалось «Вииу-вииу-вииу». Санитары расспрашивали её в дверях дома, когда Ганнибал зашёл во двор. Вызов скорой был не первый раз, но, судя по настрою его родственницы, последний. Она указала на Ганнибала пальцем, санитары обернулись, кто-то уверенно схватил парня под локоть — напрасная предосторожность, он и не собирался бежать — некуда было. В голове возникали предположения — может, она расчищала подвал и нашла кости? Или убиралась в доме и заглянула ему под кровать? Неужели из университета звонили следователи? Ох и упорно они ищут своего преподавателя по философии, правда, напрасно. Впрочем, они немного потеряли — человеком он был неважным…
— Заберите его, я так больше не могу. — надрывалась тётя, — Сил моих больше нет!
Ганнибал молча смотрел ей в глаза, зная, что молчания она боится больше всего. Молчания в ответ на вопрос «Где ты был?», молчания в ответ на вопрос «Почему так поздно?».