— Ты чего? Дзейкун? Не видишь? Отрабатываем захват больницы. У нас предписание и все документы за подписью генерала Говорова имеются. Что касается гвардии-майора Золотарева, так он, согласно условиям учения, находится внутри здания, выполняя очень опасное задание. А учитывая прямое подчинение командиру дивизии, я вообще тебе ничего не должен говорить и тем более выполнять твои приказы. Так что, ступай мил человек, а то сейчас взрывать начнем, зацепить может, ненароком.
В этот момент из рации Пантелеева позвучал голос.
— Всем внимание! Это Белый, батя выходит наружу. Прием, батя выходит наружу.
Пантелеев схватил рацию и командирским голосом сказал:
— Всем, это — второй, готовность номер один, батя с пассажиром, работаем ребята.
— Развели тут детский сад, — проворчал Дзейкун, — в войнушку не наигрались ещё.
На пороге показался Золотарев. На руках он бережно нес перебинтованную большую собаку. Он долго пробыл при слабом освещении, и поэтому щурился от солнечных лучей. Майор нащупывал каждую ступеньку и медленно выходил из здания больницы.
— А вот и он, майор Золотарев, выносит заминированную собаку из заминированной больницы, — наигранно торжественным голосом сказал Пантелеев следователю.
— Ах, да! Чуть не забыл. Вот возьми, почитаешь, на досуге.
Пантелеев вынул из за пазухи сложенный вчетверо листок с гербовой печатью Министерства Обороны и протянул его Дзейкуну. Следователь несколько раз перечитал документ, недоуменно пожал плечами, и вернул его Пантелееву. После чего, Дзейкун извинился, и быстро удалился. Он, так ничего и не понял, и часто потом, задавал себе вопрос, на который не находил ответа. Что же это происходит на самом деле у этих непонятных его сознанию военных, которые никогда не сдают своих.
Золотарев шел медленным шагом к своему автомобилю, возле которого его уже ждали Наташа и Юрка. Метис без сознания лежал на его сильных руках. Так бережно, майор носил своих детей Юрку и Катю, когда забирал Наташу из роддома. Сейчас он шел очень осторожно. Спецназовцы, увидев Золотарева, выстроились в одну шеренгу и по команде отдали честь, приветствуя своего командира, неподвижно застыв в строю.
Золотарев шел мимо своих ребят и думал. Вот ради чего стоит жить, ради таких ребят. Ради Наташки, Юрки, Кати. Ради памяти тех, кого уже нет с ним рядом. На душе у него становилось тепло и радостно. На мгновение он оглянулся и увидел на пороге больницы сгорбленную старуху с толстой потрепанной книгой в руках. Цыганка покачала укоризненно головой, захлопнула книгу и, загадочно улыбнувшись Золотареву, исчезла. Майор улыбнулся и облегчённо вздохнул. Теперь ему все стало понятно. Он посмотрел на Метиса. Ангел Хранитель лежал на его руках, и стук его сердца, Золотарёв чувствовал так, как будто это было его сердце.
Метис медленно отходил от наркоза. Его сознание потихоньку, но верно возвращалось к нему. Еще звучали в ушах последние слова Сергея, когда Метис открыл глаза.
— Папа, он проснулся, — радостно закричал Юрка, — смотри.
Голова Метиса лежала у Юрки на коленях. Он увидел майора Золотарева, который вел машину и с радостным лицом обсуждал с женой их будущую поездку на море. Увидел Наташу, которая влюблено смотрела на своего мужа, и счастьем светились ее глаза. Они ехали домой. Метис в это мгновение осознал всей своей собачьей душой, как эти люди счастливы. И он, старый боевой пес, был одной маленькой частичкой их счастья. Он посмотрел в окно. Все так же, как в далеком детстве, когда он сидел у егеря Михалыча за пазухой, пролетали мимо деревья, светофоры, многоэтажные дома. Суетливо бежали люди по тротуарам. Жизнь продолжалась, и ему вдруг очень захотелось жить. Очень захотелось. Он был нужен, и это было самое главное для него, полусобаки-полуволка, для животного, с такой трагической, и вместе с тем, такой счастливой судьбой.
Метис поднял глаза на Юрку, и что-то, еле уловимое, до боли знакомое увидел он в его глазах. Юрка гладил осторожно его по голове и шептал какие-то слова. Метис не слышал, что он говорил. Но сердцем он чувствовал, сердце не обманет. Старый пес зажмурился от удовольствия и вдруг почувствовал, что кто-то дружески щелкнул его по носу.
— Привет, бродяга, — сказал Юрка, улыбаясь, — я очень рад тебе, дружище.
Метису стало всё ясно и понятно. Он понял главное. Если любить и верить, если ждать и надеяться, чудо обязательно произойдет. Он был счастлив и посмотрел влюбленными, полными слез радости глазами на своего друга, лизнул своим шершавым и тёплым языком Юркину руку и вильнул хвостом.
