— Спасибо Вам, товарищ генерал. Вот такая петрушка у меня получается. Вон там друг у меня, между небом и землей, — Золотарев кивнул головой в сторону операционной, — вот сижу, жду его. Хирург хороший, опытный попался. Надеюсь, друг мой выкарабкается.
— Наташа и Юрка у меня в машине сидят. Ждут тебя, вернее Вас. Я их чаем напоил. Переживают, а друга твоего я знаю, наслышан и в деле видел несколько раз. Характеры у вас похожи, такой же, как ты непредсказуемый и упрямый. Ты бы отдал мне пистолет Володя. Это единственное за что можно зацепиться, нет пистолета, нет и проблемы.
— Какой пистолет? — Улыбнулся Золотарев. — Нет никакого пистолета. О чем это Вы, товарищ генерал? Вероятно, со страху кому-то показалось.
Генерал улыбнулся в ответ:
— Ну раз нет, значит на нет и суда нет. Померещилось народу, с кем не бывает, надо же, пистолет придумали. О чем это я? А! Так мы тогда тебя в машине ждем. Твою машину ребята припарковали правильно. А то ты бросил ее прямо на тротуаре, еще оштрафуют, не дай бог. — Генерал громко рассмеялся, и добавил. — Ну я пошел Володя. Давай, заканчивай свои дела. Ждем тебя.
Генерал вышел на улицу, во дворе больницы было безлюдно и тихо. Лишь наличие спецназовцев, четко распределённых по всей территории больницы, исполнительным капитаном, говорило о том, что все под контролем, и все ждут финальной развязки.
Прошел еще час. Табличка с надписью вдруг погасла. Послышался звук открываемого замка. Золотарев отодвинулся, давая двери возможность открыться. Дверь скрипнула, и из нее, пошатываясь, вышел Федор. Белый халат на нем был весь в крови, большие капли пота выступали на лице, которое не выражало никаких эмоций. В одной руке он держал зеленую маску, в другой большую бутылку с прозрачной жидкостью с многозначительно лаконичной надписью «СПИРТ».
Федор, медленно сползая по стене, сел рядом с Золотаревым, и не глядя на него, протянул ему бутылку. Майор взял ее в руки, откинул крышку, даже не поморщившись, сделал два глубоких глотка и вернул бутылку Федору.
Федор сделал небольшой глоток и закашлял от неопытности, хватаясь за горло.
. — Я сделал все что мог, — откашлявшись, сказал он, — крови много потерял. Человеческую кровь-то, не заправишь. Возраст опять же не молодой. Сердце слабое. Очень сильно порвали его, рана на ране, артерию перекусили. Где это его так?
— В бою, Федор, в бою, — понимая, к чему клонит молодой человек, тихим голосом ответил Золотарев, — спасибо тебе, в разведку бы я с тобой пошел. Ты настоящий мужик. Держи, это тебе, от души, на память. Они настоящие, командирские. — Золотарёв снял с руки часы, и протянул Фёдору. — Можно мне посмотреть на него?
— Да, конечно, иди, — перейдя вдруг на «ты», ответил Федор, — я посижу пока тут. Что-то не очень хорошо мне. Да и спирт что-то в голову стукнул. Не пью я, наследственность плохая, — закончил Федор, безуспешно пытаясь, надеть на свою руку, подаренные Золотарёвым часы.
Майор встал и осторожными шагами зашел в операционную. Метис бездыханно лежал на столе, вокруг были разбросаны медицинские инструменты, окровавленные тампоны и какие-то тряпки, которые тоже были в крови.
Он подошел близко и, наклонившись к самому уху Метиса, прошептал.
— Знаешь, смерть приходит к каждому из нас. Я много раз смотрел ей в лицо. Когда она придет ко мне, я попрошу чтобы мы встретились с тобой. Потому что мне не хватает тебя. Моей семье не хватает тебя. Мы победили их, брат, ты победил. Ты настоящий солдат. Твой хозяин гордится тобой там на небесах. Нет, старик, я не плачу. Мужчина не плачет, он огорчается, — сквозь слезы продолжал майор, — ты всегда был рядом, я чувствовал, сердцем. Ты всегда будешь в моем сердце, потому что ты, Ангел Хранитель. Прощай, Метис, если увидишь там моих ребят, скажи им, что я горжусь каждым из них, так же как Сергей гордится тобой. Прощай!
Золотарев встал в полный рост и, не оборачиваясь, вышел из операционной. Федор сидел, прислонившись к стене и прикладываясь к бутылке со спиртом, икал без остановки. Золотарев выхватил бутылку у него из рук, сделал несколько больших глотков, крепко пожал Федору руку и быстро пошел по коридору в сторону выхода.
— Ау! Командир! — Окликнул его уже совсем захмелевший Федор. Золотарев остановился как вкопанный, и застыл, не поворачивая головы в ожидании.
