— Даже не знаю, что ответить, — пожал плечами я. — У меня никогда не было возможности погрузиться в мир Мельпомены. Если вы читали газеты, то знаете мою историю
— Ковбой с Дикого Запада — кивнула девушка — Шериф Юкона… Но никогда же не поздно заглянуть на Бродвей. Тем более с вашими деньгами… Вы там сможете купить все театры оптом.
Мы посмеялись, я объяснил почему путешествую инкогнито.
— Никогда бы не подумала, что у вас русские корни.
За десертом разговор зашел об актерской профессии. О ее плюсах и минусах.
— Это не профессия, — Беата покачала головой. — Это — жизнь. Ты живешь на сцене, чувствуешь все, что чувствует твой персонаж. Ты умираешь, ты любишь, ты ненавидишь. Ты можешь быть кем угодно, и это самое прекрасное в мире.
Я улыбнулся. Она была права. Жизнь — это театр, и я был одним из актеров. Я играл роль банкира, магната, но внутри меня все еще жил совсем другой человек, который не боялся рисковать ради своей страны, бороться за лучшее будущее. Ужасы начала 20-го века не были предначертаны России со стопроцентной вероятностью. Были десятки развилок, где все могло пойти иначе, не так трагично.
Так мы провели несколько дней. Вместе завтракали, обедали, ужинали, гуляли по палубе, разговаривали о жизни. Я подарил Беатрис новую книжку Лондона с его юконскими рассказами — она только-только вышла и у меня был вариант с подписью автора. Разумеется, то там, то здесь угадывалась моя фигура в сюжете, хотя Джек и дал моему персонажу псевдоним.
— Это правда, что в Доусоне были женщины, которые добывали золото? — поинтересовалась актриса, пролистав книжку
— И даже подростки. А еще негры, индейцы…
— Настоящий Вавилон!
Наконец, мы прибыли в Саутгемптон. Пароход замедлил ход, и я увидел, как на берегу мелькают огни порта. Я чувствовал, как мое сердце сжимается.
— Я должна идти, — сказала она, и её глаза были полны слез. — Я так благодарна вам, Итон. Вы — один из самых интересных людей, которых я когда-либо встречала.
— Вы тоже, Беатрис, — ответил я, и мой голос был хриплым. — Обещаю прийти на вашу следующую премьеру!
Я поцеловал ее руку, почувствовал, как она дрожит. Она поцеловала меня в щеку, и я почувствовал, как её губы, мягкие и нежные, обжигают мою кожу. Она отвернулась и пошла к трапу. Я смотрел ей вслед до тех пор, пока она не пропала в толпе встречающих.
— Берегите себя, Беатрис, — прошептал я. — И не теряйте шляпку.
Когда пароход начали выталкивать на рейд буксиры, я чувствовал себя одиноким. Я смотрел на горизонт, и мне казалось, что я потерял что-то важное. Взяв себя в руки, настроился на то, что должен забыть актрису. У меня есть своя семья. Увы образ Беаты, её голос, её улыбка, все это продолжало жить в моей голове…
Путешествие продолжалось, но погода резко изменилась. Небо, которое было чистым и голубым, стало серым, тяжелым. Появились огромные, злые волны. Пароход начал качаться, словно игрушечная лодка в ванне. Сразу после Канала, начало штормить. Не так, чтобы сильно, но прилично.
Шторм продолжался несколько дней. Я не мог ни спать, ни есть. Я просто лежал на кровати, чувствуя, как меня бросает из стороны в сторону. Чтобы занять себя, читал о том, как устроена патентная система в России. Как выдаются привилегии, как быстро…
Наконец, шторм закончился, мы вошли в Балтийское море. Еще несколько дней и я увидел, как вдали появляется земля. Пароход медленно вошел в гавань. Внутри меня все замерло в ожидании. Передо мной разворачивалась другая, неизвестная мне часть света.
После швартовки, в салон вошел офицер. Высокий, подтянутый, с аккуратной русой бородкой. Он был облачен в темно-зеленый мундир пограничной стражи, в руках фуражка и портфель. Его взгляд был спокойным и цепким, он обводил каждого пассажира, словно изучая, взвешивая. За ним следовали два таможенника в синей форме с золотыми пуговицами. Они держались подчеркнуто вежливо, но их взгляды не упускали ни одной детали: от формы шляп дам до моих золотых запонок.
— Господа, прошу вас приготовить ваши паспорта и декларации, — произнес офицер на чистом английском.
Первым он подошел ко мне, остановился напротив. В его глазах читалось любопытство, смешанное с подозрением. Мне казалось, он оценивал меня, как опасного хищника. Что, в принципе, было недалеко от истины.
— Сэр, не будете ли любезны предъявить ваши документы? — он протянул руку.
Я достал из внутреннего кармана сюртука свой американский паспорт, офицер внимательно изучил его, переводя взгляд с описания внешности на мое лицо, затем обратно.
— Цель вашего визита в Российскую империю? — снова последовал вопрос на английском.
— Торговля, — ответил я, но уже на русском.
Его лицо изменилось, в глазах мелькнуло удивление.
— Простите? — он тоже переспросил по-русски.
— Я сказал — торговля, — повторил я, еще более отчетливо, — Еще планирую переговоры с банками.
Таможенники, что стояли за его спиной, тоже заметно оживились.
— Откуда у вас такой чистый русский? — спросил офицер, теперь его тон стал гораздо менее формальным, но все еще оставался настороженным.
