— Это моя новая знакомая — Соня, — бодро отрекомендовал Леший. — Жанна, будете с нами пить чай?
Пока Леший выходил за кружкой для новой гостьи, Соня изо всех попыталась поддержать разговор.
— У вас платье очень замечательное, — начала она, немного стесняясь совершенства новой знакомой. Но Жанна сразу же трогательно и естественно обрадовалась комплименту:
— Это я сама. Я вообще-то портниха. Рада, что вам понравилось.
— Очень понравилось, — восхищённо выдохнула Соня.
— Жанна у нас в городке нарасхват, — произнёс Леший, вернувшийся с чистой чашкой. И, наливая в неё густой напиток, добавил. — Просто волшебница. Вещи, которые она шьёт, меняют судьбу тех, кто их носит. А, кстати, как вам новый урожай моего сада?
Жанна прямо зашлась от удовольствия:
— Муж просто в восторге! Сливы бродят изумительно, а яблоки как раз такие, как нужны для наших знаменитых пирогов — сладкие, но с кислинкой.
— Я думаю, — сказал Леший, пододвигая к ней чашку, источающую пряный аромат, — что послезавтра как раз дойдёт следующая часть. Так что заходите, я подготовлю вам свежие фрукты для вашей знаменитой сливовицы.
Он обратился уже к Соне:
— Муж Жанны готовит изумительную янтарную сливовицу. Тебе тоже стоит попробовать.
И выдержав небольшую паузу, сменил тон со светски расслабленного на деловой:
— Теперь, когда мы покончили с взаимными комплиментами и отдали дань приличиям, перейдём к сути. Вы явно что-то хотели сказать. Итак...
— Как бы это... Нет… Ничего важного. Просто соседский визит.
Леший понимающе кивнул:
— Жанна, не уводите разговор в сторону!
— Да, в общем, ничего такого особенного, — смущённо произнесла Жанна. — И даже как-то глупо... Просто мне иногда кажется, что все люди вокруг похожи на меня.
Судьба Жанны со стороны виделась безоблачной даже самому критически настроенному взгляду. Счастливая семейная жизнь, обожающий муж и две дочки, которые души в маме не чаяли. Полгорода приходились ей лучшими подругами, остальные полгорода — лучшими друзьями. Плюс к этому она слыла изумительной портнихой, и дело своё очень любила.
Всё началось постепенно. Сначала буквально на долю секунды в глазах становилось темно, а когда туман немного рассеивался, перед Жанной словно появлялся зеркальный коридор, и весь окружающий мир становился отражением её самой. Её слова, её движения, её платье, а когда она с предчувствием ужаса поднимала глаза на собеседника или просто прохожих в этот момент, она видела своё лицо. Как изображение, размноженное на невероятное количество копий. Везде была она, Жанна, она, она, она.... Это начинало сводить её с ума.
— Давно это с вами происходит? — как настоящий врач на приёме пациента спросил Леший, — и как долго?
— Всё чаще и чаще, — призналась Жанна. — Иногда мне действительно кажется, что я схожу с ума. А потом убеждаю себя — переутомилась, устала, показалось... Дошло до того, что я тайком от всех в соседнем городе прошла обследование мозга. Ничего не нашли — ни кисты, ни гематомы, ни опухоли…
— Как у вас со страхом одиночества? Резкие смены настроения? Неоправданные приступы ярости? Хотя, нет, о чём это я? Более лучезарного человека, чем вы, в нашем городе найти сложно... Синдром Бордерлайна исключается. Исключается сразу. Лекарства какие-нибудь принимаете?
— Об этом меня уже спрашивали, — вздохнула Жанна. — Нет, я абсолютно ничего не принимаю. Даже таблетки от головной боли. Она у меня никогда и не болела.
4
Жанна сбегала за обувью для Сони, вернулась очень быстро. Белые туфли на небольшом каблуке оказались точно впору, и соседка, удостоверившись в этом, убежала на рынок за продуктами.
Леший принялся ходить из угла в угол. Соня попыталась заговорить с ним, но он сделал предупреждающий жест, чтобы она ему не мешала. Соня подумала, обидеться или нет, решила не обижаться, и занялась изучением книжных залежей. Пробежав глазами по корешкам книг, Соня поняла сразу, что нигде раньше она не встречала таких авторов и таких произведений. Философские трактаты, непривычные стихи, которые и не являлись стихами вовсе, исторические романы о деятелях, которых никогда раньше не существовало в известной истории. Нашлись и женские романы, но даже при беглом просмотре стало ясно, что ни один из них не подходил под известную Соне литературу такого рода.
Часа через полтора-два полнейшей тишины и хождений по комнате, Леший наконец-то произнёс:
— Она ничего не скрывает, на первый взгляд. Жизнь её проста и открыта. Лекарств никаких она не принимает. Но это явно — галлюцинации. Вот только как?
Соня ничего ему не ответила, и он продолжал беседовать словно сам с собой:
— Это… Нет, не может быть… Но скорее всего. Белладонна вызывает сонную одурь, а не чёткие галлюцинации. Ещё может быть белый болиголов, крапчатая кувшинка или серый морозник. Но эти тоже не подходят: они просто дают ощущение соприкосновения с воздухом. А морозник, например, вызывает потерю способности видеть собственные руки... Такие необычные и явные видения.… Нет, это явно мандрагора!
— Ты думаешь? — спросила его Соня, просто, чтобы поддержать разговор.
Леший кивнул:
