— Даже позвонить не удосужилась, — совсем сникла Соня.
Но на сегодня печалей было достаточно. Соня нарезала бутербродов с колбасой, достала из саквояжа зелёную блузку и новые облегающие джинсы. Вещи с хрустящими ценниками приятно согревали душу. И она знала своим женским глубоким опытом, что от горя и печали хоть ненадолго, но может помочь вот это — новые джинсы, ладно сидящие на фигуре.
С ощущением, что она готовится к какому-то ещё неизвестному сейчас тайному свиданию, Соня зажгла свечи и погасила свет. В полумраке включила музыку.
Немного подумав, что может помочь от разочарований и любовной тоски, открыла бутылку давно и тщательно спрятанного бутылку дорогого хорошего вина, плеснула рубиновый нектар на дно тонкого фужера.
Тонкая и пахнущая новыми вещами и беззаботной жизнью, подошла к большому зеркалу и улыбнулась своему отражению.
— Ну, здравствуй, Незнакомка! Гордая и смелая Незнакомка, изгоняющая нечисть из дома!
В ответ отражение полыхнула болотным взглядом. «Только метлы не хватает», — подумала Соня, и принесла и кухни метлу. Теперь отражение казалось завершённым — с рубиново-ядовитым фужером в одной руке, метлой — в другой.
— Ты, Соня, совсем ведьмой становишься, — сказала сама себе, — Так банально — сесть на метлу и улететь. Только куда? На шабаш? Не хочу. Там таких, как я, — пруд пруди. Нет, если и улететь, то только туда, где я, Соня, буду особенной, единственной в своём роде.
Метла послушно завибрировала в её руках. Фужер вылетел из ладоней, и вино радостно и кроваво разлилось по полу, блестя осколками хрусталя. Но Соня даже чертыхнуться не успела по этому поводу, так как метла вдруг потянула её куда-то ввысь.
Зависнув под потолком на вытянутых руках, она судорожно хваталась за устремлённое в неведомую даль древко, болтаясь, словно подвыпившая обезьяна на ветке. Теперь, когда свершилось, и в жизни Сони произошло событие, самое невероятное из всех возможных, она просто оказалась не готовой к нему.
«Нужно было зубрить правила для начинающих ведьм» — успела подумать она, вылетая вслед за метлой в окно, болтаясь в воздухе уже не как обезьяна, а как перезрелый плод, — столько времени разбазарено зря».
Словно прочитав её мысли, метла аккуратно спустилась на ночной нелюдимый тротуар. Она нетерпеливо подрагивала, словно предупреждая Соню о том, что все ещё только начинается, и просила не мешкать. Неудавшаяся ведьма, страдая от нелепости ситуации, оглядываясь по сторонам, оседлала метлу, и через секунду оказалась в воздухе.
***
И не увидела Соня, улетающая в неизвестность, как из стены в её комнате вырвался тенью профиль лысого вытянутого уродца. Он отчаянно махал руками вслед метле и Соне.
И уж тем более не увидела она, устремившаяся навстречу загадочному будущему, как сразу в нескольких домах заворочались, затрепетали, застонали люди, так или иначе связанные этой историей.
Лёля, не находившая себе места от чувства вины рядом с Аркадием; Алёна Фёдоровна, до этого момента сладко съёжившаяся на своей инопланетной постели; Сонин муж, сердито сопевший на раскладушке на кухне друга.
Каждый из этой труппы, собранной судьбой, в разных концах Москвы, выдохнул с мистическим ужасом:
— Приснится же такое!
2
Соня покидала родной город, судорожно вжимаясь в необыкновенную метлу. Теперь она уже пролетала над пустырём — бесприютным полем, поросшим суховеем и перекати-травой. В свете выкатившейся вдруг луны заросли сухой травы (кое-где в человеческий рост), тянули к ней вверх тощие ветви-руки, и, казалось, что, если снизится метла хоть немного, схватят, спрячут в дебрях своих, кровь выпьют, превратят все в тот же суховей. Словно шептали, шелестя на ветру: «Спускайся к нам, назад не вернёшься. Да и зачем тебе назад?».
Иногда попадались мусорные кучи — смердящие, разлагающиеся сами в себе, какие-то очень самодовольные в своей вонючести. Эти, в отличие от суховеев, никуда не звали, к себе не приглашали, просто покоились темными жирными пятнами на жёлто-высохшем пространстве.
Минули уже и их, и речку — тоненький ручеёк с берегами, поросшими высоким валежником. Ветер, к нарастающему Сониному ужасу, усиливался. Сначала он свистел тихонько в ушах, предупреждающе, вкрадчиво, затем налетел порывом, пригнал тучу. Туча с удовольствием закрыла луну. Сразу стало темно. Исчезли бледные, зеленоватые ночным светом тени. Стало холодно, не помогал даже жар, исходивший от нагревшейся в полёте метлы. Набухшая туча, поднатужившись, выдала первые капли дождя.
«Этого мне ещё не хватало», — в очередной раз обречённо подумала Соня. Но только собралась подумать о чём-нибудь ещё, как хлынул настоящий, беспросветный ливень.
