Соня вымокла в первые же секунды окончательно и бесповоротно. Зубы, вне зависимости от её желания, выбивали — и очень даже ритмично — арию Кармен. Ещё некоторое время она летела в кромешной тьме, может, час, может два, (в любом случае ей это время показалось вечностью), потом сквозь чернильную завесу стали проникать отдельные вспышки света. Всё чаще и чаще, пока не превратились в небольшое размытое пятно. «Это населённый пункт», — подумала Соня. — «Скорее всего, небольшой городок».
Дождь стал реже и беспомощней. Ливень сам собой вытянулся сначала в тончайшие нити, а затем рассыпался на отдельные капли и вовсе исчез.
Соня почувствовала, что метла идёт на снижение. Словно сквозь размытое стекло стали различимы бледные эскизы улиц, деревьев, домов. Как будто страницы новой книжки для раскрашивания, ещё не расцвеченной красками, промелькнули перед её беглым и испуганным взором.
Метла описала полукруг, грациозно обогнув большой, замшелый, почему-то тоже черно-белый фонтан, а затем резко вырулила в переулок. Пронеслась как вихрь через частую ограду, ворвалась в небольшой палисадник, и, чуть не врезавшись в большое дремучее дерево, сбросила Соню на умытую дождём траву. Сама же с чувством выполненного долга спокойно улеглась чуть поодаль.
Соня, стоя на четвереньках, оглушено вертела головой по сторонам, одновременно пытаясь разобраться в степени своих телесных повреждений. Вдруг прямо перед ней с тихим скрипом отворилась дверь. Тонкая полоска света мгновенно разрослась, и Соня полностью попала в эту иллюминацию во всём неприглядном виде. А на пороге стоял человек, сразу же вызвавший в Соне ощущение осени. И это был мужчина, и он, чуть наклонив голову, с ироническим интересом рассматривал всю её.
Она неуклюже поднималась с четверенек и чувствовала свои мокрые спутанные пряди волос, потёкшую тушь на лице, перемазанную в чернозёме одежду, руки и босые грязные ноги. На новые джинсы налипли засохшие былинки травы.
Чтобы не испортить первое впечатление о себе окончательно, она решилась завести светскую беседу. Пытаясь кокетливо улыбнуться (а на самом деле, скорчив перепуганную гримасу) не нашла Соня ничего более светского, чем выпалить:
— Вы кто?
Мужчина рассмеялся:
— Рассуждаем логически. Если ты прилетела на метле, значит, ты — ведьма. Ну да, явно — ведьма. А к кому среди ночи может нагрянуть ведьма? Для Кощея Бессмертного я слишком упитанный, для Змея Горыныча — явный дефицит голов. Остаётся одно. Конечно, я — Леший.
— Ты видел, как я… На метле? — растерянно пробормотала Соня.
— Факт, что ты. И факт, что на метле. С фактами не поспоришь, — вдруг совсем рядом раздался трескучий старческий голос.
Зябко потирая ладони, Соня огляделась вокруг. Кроме неё и хозяина дома, вокруг никого не было.
— Вот видишь, и Старое дерево подтверждает, что ты прилетела на метле. А Старое дерево всегда глаголет только истины. Причём, прописные. Так, что я — Леший. И будем знакомы. Заходи в дом, обсыхать и пить чай. Если будешь себя хорошо вести, так и быть — дам тебе варенья.
— А… где я? — предприняла Соня ещё одну попытку понять хоть что-нибудь.
Леший гостеприимно распахнул руки, нарочито демонстрируя дружелюбие:
— Похоже, что ты — у меня в гостях. Так получилось. Проходи.
Оглядываясь по сторонам, и пытаясь незаметно себя ущипнуть, чтобы удостовериться, что всё происходит на самом деле, Соня прошла в дом. А что ей ещё оставалось делать?
3
С порога Соню накрыло вкусным старинным уютом. Деревянные половицы мягко пружинили под ногами и чуть постанывали. Ровно настолько, чтобы не раздражать напряжённые нервы, а придавать ощущение домашней таинственности. В прихожей было темно, но из комнаты ненавязчиво просачивался мягкий свет от торшера или ночника, приглушенный, не бьющий в глаза. Леший мягко подтолкнул её в мокрую спину, и Соня, непроизвольно подавшись вперёд, попала в комнату.
Там, вокруг круглого стола, застеленного допотопной кружевной скатертью с жёлтой от времени бахромой, стояли два кресла с накидками воланами и диван с густо-фиолетовым покрывалом и такими же фиалковыми многочисленными подушками.
— Улёт, — дочкиным голосом сказала Соня. Потому что все остальное пространство в доме занимали книги. Она уже давно не видела столько бумажных книг сразу. Во всю стену стояли забитые толстыми томами самодельные стеллажи. А там, где стеллажей не хватало, висели так же плотно забитые полки; стояли этажерки; еле сдерживали книжный натиск пузатые тумбы. Глаз непроизвольно выхватывал названия и авторов на вкусно потрёпанных корешках, и приходило понимание — всё, здесь можно умереть.
Впрочем, лучше — жить, годами завалившись в это кресло с книгой в руке, выбегая раз в неделю за булочками и кофе. Соня обернулась, чтобы посмотреть на счастливого обладателя такой библиотеки. В тёмном просвете коридорчика он маячил все ещё расплывчатым силуэтом.
— Значит, так. Вот тебе полотенце, вот мой старый спортивный костюм и тёплые носки. Обувь… С обувью, наверное, проблемы. Иди, приводи себя в порядок. Я завариваю свежий чай и что-нибудь придумаю тебе на ноги.
