Из холла вверх уходила причудливая лестница. Чувствовалось, что там, на втором этаже, сохраняется личное пространство семьи. Слышались детские голоса и частое топотание, словно стая ёжиков носилась по второму, скрытому от глаз гостей, этажу.
— Девочки собираются в школу, — извиняясь, улыбнулась Жанна, и поднялась наверх.
Соня только собралась осмотреться повнимательнее в этой гостиной, как совершенно неожиданно в комнату вошёл Леший, который ещё совсем недавно выпроваживал их из дома, с явным намерением остаться одному. Соня удивлённо посмотрела него.
Леший молча кивнул и побежал вверх лестнице.
— Альфреда нет в его доме. Он же должен сейчас спать, так? — послышался его голос уже со второго этажа, — я спросил у всех, кого встретил. Никто не видел его ни вчера, ни сегодня. Кроме Сони.
— Берта, возьми голубую ленту из комода, — давала распоряжения Жанна и тут же отвечала Лешему. — Вы же знаете, что Альфред живёт затворником. Кроме редких посетителей, он ни с кем не общается. А Фред разбудил меня на рассвете чашкой изумительного кофе, поцеловал и лёг спать. Как всегда… Альберта, ты сегодня будешь с красным бантом.
— Мам, я хочу красный, — послышался детский обиженный голосок, тут же ему вторил очень похожий:
— Нет, я буду в красном, мама же сказала.
— Девочки, не ссорьтесь, — произнесла Жанна мягко и в то же время непререкаемо. Раздалось невнятное нытье, а следом — тихие уговоры, под которые Леший быстро спустился вниз. Он походил среди манекенов и сказал:
— Ничего не поделаешь, теперь, Соня, пришло время включать твои способности.
— И что это значит? — удивилась Соня, с удовольствием рассматривающая в этот момент журнал мод.
Тут Леший залез в свою небольшую сумку, висящую на поясе, и достал… шар с глазом. Глаз сонно щурился от яркого света.
— Ты уж попытайся, — сказал Леший.
В этот момент сверху, сопровождаемые Жанной, спустились две абсолютно одинаковые девочки лет семи. С тем лишь отличием, что у одной в косу была вплетена голубая лента, у другой — красная. Жанна увидела шар и еле удержалась, чтобы не вскрикнуть от удивления. Глаза у неё стали ещё больше и круглее. Девочки вежливо поздоровались с Соней, и, поправляя небольшие школьные рюкзачки, направились к выходу. Жанна проследила, как они шмыгнули за арку, и повернулась к Соне и Лешему:
— Соня, ты открыла Зреть?
Соня неуверенно пожала плечами, затем, зажмурив глаза, протянула руку и, нащупав на ладони у Лешего Зреть, взяла шар. Она постояла немного в полной темноте, которую создала сама себе, и тишине, которую создали все остальные. Так как ничего не случилось, Соня опять открыла глаза и посмотрела на шар. Он всё ещё сонно посмотрел на неё и… Вот тут-то пространство опять поехало в сторону, его стали заполнять уже знакомые ей мельтешащие точки, и Соня увидела.
5
Соня увидела, как из антикварной лавки, но не с парадного входа, а с того, что выводит в неизвестный ей дворик, вышел Альфред. И тащил он на верёвке чёрного пса Агасфера, который был не то, чтобы испуган, но очень недоволен.
— Сферушка, не ворчи, — просил неожиданно ласковым голосом Альфред, забирая голову собаки в плотную тряпку. — Всё сделаем быстро и аккуратно. Не впервой же. Только помни, белая — мужская, чёрная — женская. Не перепутай, как в прошлый раз. Я всё подготовил. Полил, как полагается, разрыхлил. Тебе останется только вытащить. Агасфер, только вытащить. И бежать, понял?
У самого Альфреда уши были плотно закрыты внушительными затычками, так что ворчание пса антиквар скорее чувствовал, чем слышал.
— Да я бы и сам, — Альфред погладил собаку по чёрной, как смоль, холке, — но что могу поделать: если дёрнуть её рукой человека, вся сила тут же и теряется.
Он закончил укутывать собачью голову и начал ласково подталкивать Агасфера к теплице. Вид упирающегося пса с тряпкой на голове показался Соне забавным, и она даже фыркнула. Подумала: «Как французы под Бородино».
Тем не менее замотанный хвостатый «француз» нехотя поплёлся в теплицу. Как только он скрылся с глаз, из-за непрозрачной плёнки послышался дикий звенящий крик. Это был крик ужасного, нереального существа, от которого у подсматривающей издалека Сони побежали слёзы из глаз, что-то хрустнуло в голове и звуки стали отдалёнными и смутными. Трава вокруг теплицы на глазах съёжилась и поникла, мир замер и воцарилась невероятная тишина. В этой звенящей тишине из теплицы выскочил пёс, таща за собой на верёвке упирающуюся мандрагору. Корень волочился по земле, как пленник за конём кочевника. Альфред с невероятной для его темперамента прытью бросился к псу. В одну секунду топором перерубил верёвку, толстой перчаткой поддел и кинул сразу поникшую и притихшую мандрагору в плотный мешок. Тем же топором быстро и аккуратно оттяпал кусок шерсти с бока собаки.
— Вот это мы закопаем вместо твоего трупа, Сферушка, — радостно от осознания получившегося дела крикнул в наступившей тишине. — Аккуратно закопаем. В ту ямку, из которой ты эту куклу вытащил.
Отдышавшийся и всё ещё недовольный пёс радости Альфреда не разделил, а продолжал огрызаться на хозяина.
