– Майор Виндман считал, что в тот день, а вернее даже в тот временной отрезок фиксируется резкий прирост количества пропавших без вести. На станции метро Авиамоторная, где система видеонаблюдения последний раз зафиксировала Дарью, без вести пропал один технический работник станции, и как удалось установить майору Виндману, у него была карта с указанием месторасположения штаб-квартиры «Сизиджи». Она обозначалась как отдельная станция, включенная в систему метрополитена. У майора Виндмана возникла идея, что из офиса «Сизиджи» есть отдельный проход в метро и те события в метро как-то связаны с «Сизиджи». Кроме того, его привлекла деятельность компании «Сизиджи», она казалась ему очень подозрительной, особенно в последнее время. В Россию прибыли несколько грузовых самолетов от аффилированных компаний, а также руководство и акционеры. Имея осведомителей в правоохранительных органах и зная, в том числе из открытых источников, что готовится поглощение, они прибыли в Москву почти в полном составе. Майор Виндман считал эти обстоятельства недооцененными.
Генерал поднял лицо к потолку и завыл как волк.
На этот раз Яков не заметил в его руке телефонной трубки. Он посмотрел на Макарова, стоявшего в полумраке у стены, под картиной изображавшей свиней осаждавших старинную крепость – его лицо было застывшим и непроницаемым, как у восковой фигуры или выключенного человекоподобного андроида. Когда Яков снова посмотрел на генерала, его взгляд встретился с глазами-льдинками.
– Что было дальше?
– Майор Виндман сказал, что сможет найти проход, но для этого ему нужно обыскать труп террориста. У мужчины на запястье была татуировка из русских букв «ПИМ». При нем ничего особенного не было, только оружие, складной нож и смартфон. Никаких документов и ключей.
– Конфликт случился из-за него?
– Так точно. Конфликт произошел, когда майор Виндман сфотографировал труп на телефон убитого.
– Зачем?
– Видимо, он хотел сохранить изображение террориста, чтобы потом собрать информацию о нем. Дело в том, что все свои телефоны мы оставили в машине – таково было требование, которое мне передал Федотов. Полковник вышел из себя и попытался помешать Виндману. Тот ответил ему в грубой форме.
– Этому второму?
– Никак нет – полковнику Демидову. К тому моменту он уже вышел вперед и требовал, чтобы мы уходили. На что майор Виндман заявил, что у него куриные мозги.
– Кто тот третий мертвый? – Генерал посмотрел на Макарова.
– Капитан Терентьев, подчиненный Даникера. – Сообщил полковник.
Генерал кивнул и снова посмотрел на Якова.
– Что было потом?
– Потом Демидов приказал задержать Виндмана, но Виндман успел нанести ему удар в нос.
– Виндман?
– Да, удар получился сильный. Он сломал ему нос и возможно верхнюю челюсть.
– Что вы об этом думаете? – Спросил генерал, буравя Якова проницательным взглядом.
Яков ответил как человек уже размышлявший на эту тему и имеющий четкое представление:
– Я никогда не встречал человека с такой интуицией и с такой одержимостью преданного порученному делу.
Глаза-льдинки переместились на Макарова, но ответов они уже не искали, потому что Макаров, знавший каждое из тысяч невербальных сигналов своего шефа, снова превратился в истукана. Лишь когда в дверь за спиной Якова постучали, полковник отделился от стены, неслышно подошел к двери, приоткрыл, перекинулся с кем-то парой слов, после чего вернулся к генералу и тихо сообщил: «его привезли». Очевидно, ожидая вердикта, Макаров стоял возле стола генерала, вытянув руки по швам.
Глаза-льдинки снова удостоили Якова пристальным вниманием.
– Продолжайте работу.
– Есть! – Отреагировал Яков. – Разрешите идти?
– Идите.
Яков развернулся по уставу и покинул кабинет. Сохраняя все то же спокойное выражение лица, он прошел длинными изогнутыми коридорами, устланными коврами, проехал четыре этажа на лифте, снова прошел не меньше пары сотен метров по коридорам. Затем опять спустился на лифте, миновал пропускную капсулу и через служебный вход вышел в заснеженную вечернюю Москву. Прошел по оживленному тротуару Пушечной улицы мимо сотрудников ФСО в гражданской одежде и остановился у припаркованной «Тойоты Камри». Склонившись к задней двери, он разглядел за стеклом Виндмана, улыбка которого больше походила на оскал. Под правым глазом у него красовался синяк, разбитая бровь была заклеена лейкопластырем.
Стекло опустилось.
– Паршиво выглядишь, – сказал Яков и, заметив сверкнувший металл, строго обратился к сидевшим на передних сиденьях, – почему он еще в наручниках?!
Через полчаса Виндман и Яков сидели в ресторане «Траппист». Перед Борисом только что поставили бокальчик с темной жидкостью, который он немедленно осушил и поморщился.
– Что это?
– Виски «Макаллан».
– Я думал коньяк.
– Не фиг было торчать в туалете так долго.
– Не-не, отлично пошло. Вот сейчас. Закажи еще.
Яков кивнул официанту.
– И себе.
– Я не пью.
– Ну да, я и забыл. А пожрать?
– Гаспаччо и говяжьи ребра.
– Сойдет. Ты угощаешь?
– Контора. Но у нас мало времени.
– Раз меня еще не закатали, значит, отделаюсь малой кровью.
