Яков дождался, пока официант, принесший ему брусничный чай уйдет, и, склонившись над столом, произнес вполголоса:
– Ты не понял. Все в силе.
– В смысле? А что с делом? – Посерьезнел Виндман.
– Каким делом?
– Которое мне шьют! Я же разбил нос тому хмырю.
– Он уже отстранен. Начальство знает, что один из спецназовцев которого мы нашли, умер от обезвоживания, раны у него были легкими. И умер он всего за четыре часа до того как ты вскрыл бункер. Его смерть полностью на Демидове и его помощнике.
– Черт, если бы вчера…
– Мы бы не смогли, ты же знаешь.
– Это хреновая смерть. – Задумчиво покачал головой Виндман. – Значит, старший там теперь тот второй? Федотов?
– Все заменены. Более того, наверху известно, что человек Афанасьева, – Яков указал пальцем на Виндмана, – вскрыл этот бункер, поэтому и нам в копилку немного прилетело. Ничего существенного. Просто продолжаем работать.
Борис откинулся на спинку кресла и с улыбкой посмотрел на Якова.
– Ну? – Произнес Яков. – Чего ты улыбаешься. Девочка все еще не найдена.
Виндман вздохнул. Ему как раз принесли вторую порцию виски, которую он на этот раз не спешил употреблять, а вертел в руке небольшой бокальчик-ноузинг, разглядывая жидкость.
– Борис.
– Я не знаю, – сказал Виндман, – никаких мыслей.
– А что с тем трупом, зачем он тебе был нужен?
– А ты не понял? – Поднял взгляд Виндман. – Его убили свои же. Мелкокалиберный выстрел в лицо с близкого расстояния.
– И? Это важно?
– Да. Учитывая, что он русский и что был особо приближенным. Даже Стоцкий в их число не попал.
Яков достал смартфон, показал фотку в вотсапе. Борис прищурился и с улыбкой удивления посмотрел на Якова.
– Пока ты толкался с этим хмырем я подобрал телефон. Твоего номера не знаю, поэтому отправил себе.
– Неплохо, Яков. Надо отправить Кудинову.
– Уже. И у него уже есть информация. Он ждет твоего звонка.
Борис, продолжая с удивлением смотреть на Якова, поднял бокал и осушил его.
– Да, не умеешь ты пить виски, – сказал Яков.
– Надо было заказывать то, что умею.
– Водку?
– А вообще, тебе-то откуда знать? Ты же не пьешь…
– Видел в кино. Ладно, вон твой гаспаччо несут.
Кудинов действительно собрал неплохой объем информации об убитом. Неплохой, но не дающий никаких ответов на важные вопросы. В первую очередь, он загрузил его биометрические параметры в автоматизированную систему и установил все маршруты его передвижения за последние месяцы, а также номера мобильных телефонов, личные данные – паспортные, СНИЛС, штрафы, правонарушения и много другой бесполезной чепухи. Узнали имя – Сергей Михеев. Виндман интуитивно понял, что это ненастоящее имя. Ему было сорок пять лет. Никаких данных о родственниках в России. Десять лет он провел в Европе, женился в Австрии в две тысячи четвертом году. Развелся в две тысячи десятом. Работал в разных европейских компаниях консультантом по безопасности, в России только в одной компании – «Сизиджи-Ойл Россия» с две тысяч восемнадцатого года. Данные в России были довольно скудными – Саратовский детский интернат, школа, в армии не служил по состоянию здоровья. Все сведения сводились к нарочитой казенщине, будто его биографию сочинил кто-то для отвода глаз: не состоял, не нарушал, не участвовал. Видеоотчёт оказался намного полезнее. Было очевидно, что кроме офисного здания «Сизиджи» Михеев часто посещал спортивные залы, массажные салоны и квартиру на улице Народного Ополчения, которую купил в две тысячи семнадцатом году. Никаких подозрительных встреч, кроме сотрудников «Сизиджи». На одном из скриншотов, Виндман обнаружил его даже вместе со Стоцким. Не то, что бы они были близки, просто Михеев стоял в числе других сотрудников рядом с генеральным директором «Сизиджи-Ойл Россия».
– То, что нужно, – сказал Виндман, – сможешь достать постановление на обыск?
– Думаю, да.
Квартиру Михеева на двенадцатом этаже панельного дома на улице Народного Ополчения рано утром им вскрыл присланный Макаровым слесарь за три минуты, обойдясь без особого шума.
Виндман обошел двухкомнатную квартиру, бегло ее осмотрел.
– Что скажешь? – Спросил он Якова, который замер в проходе на кухню.
– Вроде все, что надо – дешевая незаюзанная мебель, неподключенная плазма, в холодильнике даже йогурт есть, но…
– Но чего-то не хватает?
– Все как-то слишком… вылизано что ли. Как в гостиничном номере. Пустые полки в шкафах, пустые ящики в столе, в шкафах на кухне нет посуды, стерильная ванная и никакого хлама на балконе. Не хватает какой-то… индивидуальности.
Борис плюхнулся на диван из «Икеи», забросив руки на спинку.
– Ага, – согласился он, – ни фотоальбомов, ни магнитов на холодильнике, ни старых телефонов. Вообще никаких предметов из прошлого. Это не настоящий дом. Это рабочее место. Так живут те, кто имитирует жизнь.
– Что это значит?
– Внедрение.
– И поэтому его убили? – Догадался Яков.
– И убили перед чем-то важным. Они долго держали его на привязи.
– Значит, мы на правильном пути?
– Пока не знаю. Но зато теперь понятно, что нам делать дальше – мы должны найти тех, кто его внедрил. Они знают намного больше о том, что происходит.
