Сидя в кузове у борта, Пустовалов флегматично разглядывал проплывающую мимо станцию с массивными пилонами. С тех пор как мотовоз выбрался на Арбатско-Покровскую линию, электрический свет не оставлял их даже в туннеле, а здесь на Бауманской он рассыпался и множился миллионами бликов на отполированных горных породах. Толи от этой феерии, толи от пыли постоянно хотелось закрыть глаза, но Пустовалов только щурился, словно кот, всякий раз, выбирая новую деталь, чтобы не отключиться в самый неподходящий момент.
Периодически он ловил на себе вопросительные взгляды Виктора, Даши и даже Харитонова, но ответов на их вопросы у него не было. Охранников было всего двое, да и те стояли спиной к ним у переднего борта. Прямо перед лицом Пустовалова маячил «зиг-зауэр» по-бандитски, сунутый за пояс. Если выхватить его, одновременно толкнув великана в поясничный отдел, то можно без труда вырубить сразу обоих, но бывали моменты в жизни Пустовалова, когда умение выстраивать алгоритмы со скоростью компьютера уступало интуиции.
Сейчас интуиция велела расслабиться и созерцать упаковку из-под чипсов «Lays» со вкусом краба, подхваченную воздушным потоком. Как только упаковка осталась позади, взгляд переместился на бронзовую фигуру красноармейца, шагающего прямо на них из ниши, напоминавшей каменный грот. Красноармеец был неестественно мал, и пугал больше своей гномьей величиной, чем революционной бескомпромиссностью.
Где-то далеко в темном тумане остались мулат, мертвый подполковник Даникер и рюкзак с пачками евро. Пустовалов ясно видел только стерильную белизну, таящую качественно новый вид опасности – квинтиллионы смертоносных капель, висящих в воздухе.
Мотовоз въехал в туннель. Они двигались навстречу крикам, строительному грохоту и визгу болгарки. Вскоре опять стало светло. Мотовоз остановился у огромной дыры в стене с неровными краями, за которой начинался неожиданно светлый и совсем не метрополитеновский коридор со стенами цвета «кровь с молоком» и полом, покрытым чем-то вроде ламината.
Здесь их встретили новые охранники, провели по коридору – у Пустовалова даже пропало ощущение пребывания в подземелье. Будто он оказался в настоящем здании на поверхности. Впрочем, открыв широкую двустворчатую дверь, на которую ему указал охранник, это ощущение он моментально утратил. За дверью оказалось большое пространство казенного «бункерного» вида со стенами, покрытыми вековой скатавшейся пылью. Даша задержалась в проходе, увидев мужчину и женщину в белых халатах. Мужчина имел европейское лицо, и напоминал чем-то Пьера Ришара. К удивлению заговорил он тоже по-французски. Женщина оказалась переводчицей.
– Если у кого-то есть аллергия, говорите сразу. – Устало озвучила она очевидно много раз произнесенную фразу.
– Что это? – Нахмурился Харитонов, глядя на появившийся шприц-пистолет в руках француза.
– Профилактическое средство. Туда, куда вы отправитесь, с этим препаратом будет безопаснее.
В это время «Пьер Ришар», взял за руку Катю, так ловко и в то же время галантно, что Катя вместо того, чтобы привычно взорваться всего лишь попыталась неуверенно высвободиться.
Француз заговорил на своем красивом языке, излучая вполне приятное и неназойливое обаяние.
– Может, начнете с них? – Харитонов кивнул на охранников.
– Они не пойдут. – Сухо сказала женщина.
Пустовалов заметил у нее круги под глазами.
– Не пойдут?
– Они пойдут после всех.
– Faster. – Спокойно сказал охранник и в это время француз ловко всадил в Катино плечо пистолет прямо через одежду. Катя вскрикнула, и хотела было возмутиться, но Пустовалов уже шагнул к врачу, протягивая руку.
– Аллергии нет. – Сказал он.
Через пять минут они сидели в кузове «комнатного грузовичка», напоминавшего переоборудованный гольф-кар, который вез их по бесконечному коридору с малым равномерным уклоном. Даша и Виктор уже спали. Харитонов смотрел на Пустовалова из-под полуприкрытых век.
– Не чувствую ног, – сообщил он, с трудом ворочая языком, – ты знал…
Пустовалов кивнул. Сам он уже ничего не чувствовал.
– Иногда, чтобы выбраться… надо…
– Что надо?
– … нырнуть поглубже. – Еле закончил фразу Пустовалов.
– Или чтобы утонуть.
– Или чтобы утонуть, – повторил Пустовалов, не будучи уверенным, что произнес это вслух.
Последнее, что он видел, перед тем как провалиться в черноту – уходящий в бесконечность коридор.
Еще перед тем как отрыть глаза, по внутренним биологическим часам Пустовалов понял, что прошло очень много времени. Он слышалотвратительное чавканье и визг металлических ножек стула, скребущих по гладкому полу. Это не удивило его. Харитонов, как обладатель самого крупного тела, был наименее подвержен сильному снотворному.
Пустовалов открыл глаза и увидел черноту. Не абсолютную, как в том подземелье, где он убил Ромика, а оформленную строгим квадратом с размытыми границами. Он лежал на полу, но не чувствовал холода. Чувствовал только жажду, голод и головокружение, которое усилилось, когда он поднял голову и увидел широкую спину Харитонова, склонившегося над столом. Тот раскатисто рыгнул.
