Виндман покачал головой.
– Не успеем подготовиться, а если успеем – он же не идиот.
– Ты что хочешь пойти один? После того, как мы…
– Он сказал, что идти примерно полчаса, значит, он знает, где я нахожусь и очевидно мог бы попытаться сделать то, что задумал, не предупреждая об этом. Ты еще не понял, кто он?
– Я понял, что какой-то столетний дед спокойно разгуливает по городу, в котором действует план «Сирена» по его душу. Да он еще собирается идти в ресторан на встречу с сотрудником ФСБ. Такой запредельной наглости я еще не встречал.
Борис тем временем уже надевал куртку.
– Слушай, – сказал Яков, – а он сказал тебе, что ты должен быть один?
Борис посмотрел на Якова и покачал головой.
– Тогда идем вместе.
И они пошли. В Челябинске температура опускалась со вчерашнего вечера. Всю ночь и утро валил снег, полностью уничтожив захватившую город черноту, а днем, когда подморозило до минус десяти и снижение продолжилось, город превратился в зимнюю сказку. Виндман чувствовал дрожь – толи от холода, толи от предвкушения встречи с Гаргантюа, который уже отнял столько сил. Несмотря на вечерний час пик, прохожих по сравнению с Москвой было не так много и если бы не покрытые снегом тротуары, можно было даже насладиться прогулкой.
– Поверните налево, – сообщил навигатор в телефоне Виндмана. Они нарочно пошли пешком, а не на такси. Борис боялся спугнуть Гаргантюа.
– Кажется, пришли. Что скажешь? – Борис указал на бетонную трехэтажную коробку с черными провалами окон через дорогу.
– Думаешь, он там со снайперской винтовкой?
– Оно не заброшенное, там стройка.
– А еще там сквозняки. Старики их боятся.
– Согласен. Рыба «По-гречески» лучше сквозняков.
Они сидели в вытянутом зале почти пустой столовой за столиком у стены, прямо под кондиционером. Яков смотрел на рыбу «По-гречески», которую ему принесли полчаса назад. Точно такая же тарелка с рыбой стояла перед Виндманом. Различались только гарниры. У Бориса жареный картофель, а у Якова цветная капуста. Оба к еде не притронулись.
Виндман оглядывал не блиставший дизайнерскими изысками зал, грубовато стилизованный под советскую столовую класса «люкс»: накрытые красными скатертями столы, выставленные «ромбиками» в ряды, болезненно-яркий желтый свет люстр, размноженный неровным зеркальным потолком, отражавшим все в каком-то искривленном гротескном виде. Тяжелые шторы на окнах, высокие квадратные колонны уходившее в какое-то дополнительное пространство, которое вкупе с низким зеркальным потолком говорило, что советский архитектурный размах был «урезан» антресолью второго этажа под рыночные нужды. Именно этот низкий потолок, напоминавший скорее трапезную для крестьян царских времен, больше всего мешал ощутить себя посетителем именно советской столовой.
– Он что издевается? – Спросил Яков недовольно глядя на Бориса.
– Ты же вроде есть хотел…
– Мне все еще тяжело глотать.
Борис скосил взгляд на «Энерджайзер», который лежал на углу стола. Он смотрел на него каждые пять секунд.
– Уже почти восемь…
У стола появилась официантка, быстрым недовольным взглядом отметила нетронутую еду на тарелках странных посетителей и спросила:
– Что-нибудь еще желаете?
В этот момент зазвонил телефон. Борис схватил его с таким возбуждением, что официантка отшатнулась.
– Как тебе рыба? – Спросил голос в телефоне.
– Неприлично начинать трапезу в отсутствии гостя.
– Ну и зря, перед дорогой стоило подкрепиться.
– Дорогой?
– Ты что и правда, туго соображаешь? Ладно, я уже привык. Отдай своему приятелю пистолет и все средства связи, кроме того, по которому сейчас меня слушаешь. Затем выходи на улицу и в среднем темпе иди на вокзал. Там купишь билет на электричку до станции Ванюши. Запомнил? Ванюши, – громче повторил старик, – затем выйдешь к пригородным поездам. Тебе нужна электричка Челябинск – Шумиха. Она отправляется в двадцать сорок. Не опоздай. Внимательно слушай остановки. Не пропусти Ванюши. И да, на этот раз будь там один, иначе встреча не состоится.
– Но как… – начал, было, Борис, но старик уже отключился.
Яков напряженно смотрел на него. Виндман молча достал свой смартфон и служебный телефон и положил их на стол перед Яковом, после чего оглянувшись по сторонам, незаметно вытащил «ПМ» и положил туда же, накрыв салфеткой.
Яков все это время молча наблюдал за Борисом и только когда он встал, спросил:
– Ты уверен?
Борис на несколько секунд задумался. Но раздумывать тут особенно было не над чем.
– А у нас есть выбор? – Ответил он и потянулся за бумажником.
– Я заплачу. – Поднял руку Яков.
Борис улыбнулся.
– В следующий раз я угощаю.
– Дважды.
Последнее слово Якова, еще долго стояло в ушах Бориса, пока он шел на вокзал. Чувствовалось в нем помимо напоминания, что Борис должен Якову уже два обеда, какое-то нехорошее предчувствие. Борису казалось, что Яков порой знает гораздо больше, чем от него ожидаешь и в последнем слове «дважды» – это ощущалось особенно сильно. И когда Виндман покупал билет до Ванюшей, он понял, что дело было не в слове, а во взгляде Якова. Взгляд сообщал гораздо больше. Но что это? Предчувствие?
