Виктор опустил занавеску, вышел из комнаты сразу в тесную прихожую. Входная дверь была закрыта на цепочку. Потрогал пыльный дерматин, посмотрел в глазок. Сквозь полумрак едва различались двери и кусок исписанной маркером стены. Виктор снял цепочку, провернул фиксатор замка и вышел из квартиры. Спускаясь по лестнице, которая освещалась тусклыми лампочками, через этаж, он чувствовал запахи мочи и сладковатого гниения – вполне ожидаемо для подобного антуража, но его не покидало ощущение неестественности происходящего. Это место явно не было тем, чем пыталось казаться.
Тем не менее, выйдя во двор, он ощутил вполне натуральный холод, с пощипыванием в носу и ледяными струями воздуха, но все же что-то мешало полностью почувствовать улицу. Возможно, эта плотная беспросветная тьма над головой.
Перед глазами мелькнула хорошо виденная фигурка на втором этаже.
– Эй, мелкий! – Закричал Виктор. – Слышишь?!
Виктор побежал, утопая в снегу. Фигурка же напряглась с явным намерением покинуть свое место.
– Мелкий, подожди! Не бойся!
Фигурка скрылась за занавесками, но Виктор успел заметить, что ничего человеческого в ней не было. Это был никакой не ребенок. Да и не человек вовсе. Мелькнул кусок плоти, обтянутый кожей, яснее Виктор разглядеть не успел. Больше всего это походило на сильно деформированное туловище без головы и без рук.
Между тем он снова испытал это чувство – будто уже видел это где-то раньше и понимал, что обязательно должен увидеть вблизи, они должны встретиться, они должны… Плевать, что он там увидел. Он уже не доверял зрению.
Квартира должна быть первой слева. Виктор подбежал к подъезду дома напротив, ухватился за жгуче-ледяную ручку, дернул на себя что есть силы, но дверь легко открылась. Без раздумий, он миновал площадку перед лифтом, замечая все те же исписанные стены, поломанные почтовые ящики, взлетел над первым пролетом лестницы, и замер на межэтажной площадке.
Выше лестница не вела. Вернее ее вообще не было – изогнутыми линиями ее что-то обрезало и она уходила… Нет, не в пустоту. Потому, что пустота зрима и даже осязаема как нечто объемно-пустое, но здесь начиналось нечто другое. То, что Виктор не мог ни видеть, ни осязать, ни познавать. Тем не менее, он бросился наверх и, миновав границу этого «нечто другого» продолжил движение, но явно не при помощи своих ног. Он ничего не видел и не слышал. Только разумом понимал, что движется – будто новый орган чувств, каким-то образом передавал информацию в мозг, который принимал ее, обрабатывал и делал вывод: движение.
Это было странное ощущение, все органы чувств безмолвствовали, но его будто что-то несло, что-то неосязаемое, вроде силы притяжения, только работающей в противоположном от Земли направлении. Хотя где тут была Земля и была ли она все еще здесь?
Виктор не ощущал и своего тела, но испугаться не успел – привычный мир вышел внезапно и тихо, как включившийся свет. Он снова стоял перед окном, на этот раз намного ближе к земле. За окном по снегу к нему спешил… он сам.
Как непривычно было видеть себя – худого, ссутулившегося, с откровенным безумием на бледном лице.
– Эй, мелкий! Слышишь?! – Закричал бегущий к нему «Виктор» за окном.
Кто это мелкий, подумал Виктор. Он мелкий?
Да, взгляд направлен прямо на него. Виктор задрожал.
– Мелкий, подожди! Не бойся!
Нужно остановить его! – осенила Виктора догадка. В этом все и заключается!
Он бросился назад, позабыв что сзади нет пола и нет лестницы и снова провалился в ничто, но уже наученный опытом просто ждал и когда лестница возникла как включенный свет – в мгновение ока выбежал во двор.
Под единственным фонарем на площадке не было даже следов – ровный девственный слой снега в застывшем фрагменте мертвого мира. Черная дыра вместо неба, в которую уходили нарастившие несколько сотен этажей исполинские многоэтажки. Виктор всматривался в эту пугающую картину – где-то на уровне пятидесятого-шестидесятого этажа, «бесконечноэтажки» преломлялись, изгибались вовне, словно лепестки гигантского цветка. Вдоль одного из фасадов двигалась точка – плавно без ускорения, словно спутник на орбите.
Виктор услышал растущий крик ужаса, как будто тот, кто кричал, двигался к нему с бешеной скоростью одновременно со всех сторон. Виктор зажал уши, потому что крик становился невыносим. Но это ему не помогло – преодолев все преграды, крик ворвался ему глотку и прежде чем понять, что произошло, Виктор догадался, что источник крика – он сам. Виктор убрал ладони от ушей. Это было странное состояние – он кричал, но крик не исторгался, а будто вливался ему в рот.
