На боку у него висела тканевая сумка. Виктор видел такие же на складе.
– Далеко? – Едва слышно переспросил Виктор.
Мужик посмотрел на него так, будто только заметил в нем что-то, чего не замечал раньше.
– Очень далеко. Когда-нибудь твой вопрос там прозвучит. Но ни его, ни тебя уже не будет. Откуда у тебя эта форма?
– Мне дал… он. – Виктор показал на дрейфующую над головой половину Палыча.
– Ты из техотдела?
– Да.
– Я тебя раньше не видел.
– Меня взяли недавно.
– Недавно. – Задумался мужик. – Значит, ты из метро?
– Да.
Мужик неопределенно хмыкнул.
– А вы откуда?
– Я восьмой линейный, – сказал мужик, – Сорокопут.
– А. Я тоже вас раньше не видел.
– Я люблю работать один и не люблю начальства, хотя Палыч нормальный мужик. Работаю на дальних участках. Ты… бы тут поосторожнее.
– Где тут?
– Здесь, – шмыгнул носом мужик, кивая куда-то в сторону, – здесь легко потеряться.
Виктор коснулся виска.
– Мне кажется что… что… я уже потерялся.
Сорокопут нахмурился.
– Ты проходил тесты?
– Нет. Это важно?
– Возможно, ты не готов к работе здесь.
– И что мне делать?
Сорокопут пожал плечами.
– Стараться приспособиться, иначе…
– Что иначе?
– Не сможешь работать – отправят к остальным в общую зону.
Сорокопут встал, явно намереваясь уходить.
– Чем плоха общая зона?
– Да, в общем, ничем, но оттуда прямой путь в капсулу.
– Что такое капсула?
– Лучше тебе не думать об этом. – Сорокопут поправил сумку.
– Но почему ее следует опасаться?
– Она реализует страхи. – Усмехнулся Сорокопут. – Причем даже те, о которых ты не знаешь. Но это не все что она делает. Это лишь то, что мне известно.
– Реализует страхи?
– Вытаскивает их из твоего подсознания и модифицирует под свою реальность.
- Не слишком ли жестко для наказания?
– А с чего ты взял, что это наказание?
- А что?
Сорокопут снова усмехнулся.
– Ну, ты совсем темный. Мы берем от низших существ все без остатка. Забираем внутренние органы, кости, зубы. Даже их энергию используем для своих нужд. А они пошли еще дальше. Они забирают у нас то, о существовании чего мы даже сами не знали.
– Кто – «они»?
Сорокопут покачал головой, быстро прошагал к границе светового конуса и исчез в темноте.
– Подождите! Можно мне с вами? – Виктор бросился за Сорокопутом, шагнул следом во тьму, прислушался, но там было так тихо и темно, что пришлось вернуться под фонарный свет.
– Скажите хотя бы как отсюда выбраться. – Попросил Виктор без надежды на ответ.
Но ответ пришел. Правда, откуда-то сверху.
- Не ориентируйся на обычные органы чувств, для перемещения здесь этого недостаточно. Понял?
– Не совсем…
– Глаза, слух, осязание – все это не работает. Ориентируйся на инстинкты. Они тоже плохо работают, но их достаточно, чтобы чувствовать их.
– Кого?
– Направления! Слушай, разбираться даже не пытайся. Просто доверяй им… – голос сильно отдалялся, и было уже плохо слышно.
– А куда идти-то?
– Неважно куда, главное – двигаться вдоль нее.
– Вдоль чего?
«Они управляют нами, когда мы двигаемся их маршрутами» – Последняя фраза, которую разобрал Виктор.
Затем наступила тишина и тот кусочек пространства, в котором находился Виктор – фонарь, детская площадка в снегу и половина заснеженного «Шевроле» схлопнулся. Виктор остался в кромешной темноте и почти сразу услышал мощный свист воздуха в отдалении – как если бы нечто многотонное двигалось со скоростью самурайского меча. Звук раздавался отовсюду, и приближался, но вскоре стало понятно, что нечто движется вокруг него, будто шар, раскрученный центробежной силой.
Виктор ощутил смертельную опасность, закололо в груди. Разум окаменел, но Виктор сделал усилие над собой, помня последние слова Сорокопута. Усилием воли пустил мысль в закостеневшую голову. Затем сжал зубы, зажмурил глаза, невзирая на темноту, и остался на месте, прилагая все силы, чтобы не побежать. Звук тяжелого свиста был уже рядом. Один этот звук мог убить, успел подумать Виктор и… открыл глаза.
Он сидел в светлом тамбуре, напротив тикали квадратные стеклянные часы, под ними – шашки на шахматной доске. Справа за дверью приглушенно бубнил Палыч и надрывно хрипел Владимир Высоцкий.
Минуту Виктор сидел без движения, а после по телу разлилась нега спасенного.
Виктор встал, почти не чувствуя усталости, несмотря на все пережитое. Открыл дверь.
– А, Виктор, – добродушно улыбнулся Палыч, – где ты ходишь? Обед же твой остыл.
Палыч указал взглядом на тумбочку, где стоял поднос с борщом, картофельным пюре, двумя немаленькими котлетами и большой кружкой с компотом.
– И торт тебе оставили. Вафельный. Ты ведь не завтракал, наверное?
Виктор покачал головой.
– Ну вот…
Палыч отправил Виктора обедать в хранилище, где стоял стол со «стрекочущим» телефоном, потому что это был единственный более-менее свободный стол.
